Я просыпаюсь, когда мы уже почти приехали. Мрак хвалит за сон и говорит, что мы уже близко, а я, осматривая лесопосадку за окном, не совсем понимаю, зачем мы здесь.
Прикопать под ближайшим деревцом он тебя хочет, опять напоминает о себе ехидный голос в голове.
Отчего я морщусь, пытаясь совладать с собственными мыслями. Не думаю, что он везет меня за этим, скорее, хочет что-то показать, но что?.. Успокаиваю себя.
Проехав посадку, мы сворачиваем на небольшую тропу и подъезжаем к какому-то дому. Машина останавливается, и голос Мрака звучит в тишине.
— Приехали, — поглядывает на меня.
— Куда? — пытливо вглядываюсь в его лицо.
— Домой, — отвечает коротко.
Если он думает, что это должно мне о чем-то говорит, то ошибается. Ничего не понятно. Видимо, он видит на моем лице отразившееся смятение, потому что отвечает на невысказанный вопрос.
— Ты здесь жила.
— Здесь? Когда?
— Когда еще была Стайл, — отвечает и выходит из автомобиля.
Я следую за мужчиной, оглядываясь по сторонам. Дом выглядит заброшенным, будто здесь очень давно никого не было. Мне не нравятся чувства, какие вызывает этот дом, но я не подаю вида. Он хотел меня подтолкнуть, что ж, я готова. Мне нужен этот толчок, иначе я сойду с ума.
— Стайл? — Спрашиваю, — откуда это имя? — перебираю в голове, но там пусто.
— Да, это твое второе имя.
— Хм, — хмурюсь. — Я его не помню.
— Не удивительно, — пожимает плечами.
— Ты так нормально ко всему этому относишься. Для тебя это в порядке вещей? Может быть, я не первая, кому также промывают мозги? А ты возишься, как нянюшка, — вспыхиваю я, не выдерживая его холодного спокойствия, и добиваюсь своего, потому что когда он разворачивается ко мне — спокоен остается только внешне, но глаза…
Глаза выдают сдерживаемый гнев, еще немного, и на меня набросится хищник. Я так и замираю с поднесенной рукой, которую до этого, вспылив, подняла, жестикулируя при разговоре с его спиной.
— Нянюшка? — прищуривается, я отрицательно машу головой, отрицая только что сказанное, что это на меня вообще нашло? — Я спущу тебе это, но это было в последний раз по отношению ко мне.
— Спустишь? Не много ли ты о себе возомнил. Ты, конечно, страшный или хочешь таким выглядеть, но я не собираюсь подстраиваться, — и снова я вспыхиваю, не контролируя, что говорю. Такое чувство, что язык живет своей жизнью, а голова своей.
— О, ты будешь подстраиваться, еще и как, — обещает мне, заканчивая разговор и подтверждая сказанное взглядом, и я почему-то верю.
Не могу объяснить, просто верю его обещанию, что буду, если он того захочет, но что-то внутри не до конца согласно.
— Не могу поверить, что я раньше мирилась с этим, — театрально вздыхаю.
— Ты была более покладистой, безусловно, — хмыкает, разворачиваясь, и поднимается на крыльцо.
Я следую за ним, но останавливаюсь у двери, не решаюсь зайти за ним в дом следом. Не знаю, почему, но останавливаюсь в последний момент.
— А если я не буду больше покладистой? Если я хочу кричать на тебя, ругаться, тормошить, лишь бы не видеть эту безучастную маску? — Говорю ему и тут же понимаю, что именно сказала и кому, даже прикрываю рот ладонью.
Боже, мы неизвестно где, одни, он может что угодно со мной сделать, и никто его не остановит, но Мрак останавливается, поворачивается и, прищуриваясь, спрашивает.
— А сможешь, Энн? Силенок хватит со мной бороться? — наступает на меня.
— Не знаю, — икаю, отступая назад, и чуть не падаю, не замечая, что вернулась обратно к ступенькам, но Мрак быстрее.
Он ловит мою руку, останавливая падение. Физическое, во всяком случае, потому что морально я уже пала к его ногам от силы его взгляда и того горячего шепота, после которого молю об обещанном, пылая внутри от наполняемой меня энергии желания.
— Я разрешу тебе кусаться, царапаться, кричать, когда буду тебя тра*ать, лизать твои соки, смаковать тебя, но, — замолкает и угрожающе добавляет.
— Это единственная твоя свобода, запомни это.
Я киваю, расплавленная его словами, даже угрозы не боюсь в этот момент. Все мое существо тянется к нему, даже если это неправильно, ненормальна такая тяга к незнакомцу, всего часть воспоминаний с которым помнишь, даже если от этого желания страшно. В этот момент я отчетливо понимаю, что хочу ему принадлежать. Этому мрачному, непонятному, порой даже страшному мужчине.
— Так ты будешь заходить? — Отстраняется от меня, — а то складывается ощущение, что ты не хочешь.
— Да, — признаюсь, обхватывая себя ладонями. — Плохое предчувствие. Не могу объяснить. Это же мой дом? Но я не хочу сюда заходить.
Мужчина кивает, будто сказанное подтверждает какие-то его мысли.
— Это нормально Энн, последствия проводимых опытов не до конца изучены, не удивлюсь даже, если у тебя могут быть галлюцинации.
— Галлюцинации?
— Да.
— Но причем здесь мой дом? Зачем мы здесь?
— Ты хотела вспомнить? — На что получает мой утвердительный кивок. — Тогда заходи и если вопрос о доме еще будет актуален, я отвечу.
