— Не понимаю почему. По-моему, вас никак нельзя назвать неудачницей.
Он внимательно изучал ее тонкое лицо, огромные невинные глаза. С трудом преодолел искушение коснуться мягких темно-каштановых волос и бархатистой кожи лица. Опустил глаза на свои огромные руки фермера. Какой же он неуклюжий! Настоящий сельский олух…
Позже они медленно шли рядом по усыпанной гравием дорожке к загону для лошадей и озеру, где уже собирались в стаи канадские гуси. Ночную тишину нарушал лишь шелест ветра в вершинах сосен да шорох какой-нибудь птицы в тростнике.
Они стояли бок о бок, опершись руками о перила, спиной к ранчо.
— Что бы сказали прежние магнаты-скотопромышленники, если бы могли все это увидеть? — задумчиво проговорила Арран. — Вы ведь родом с Запада?
— Из Айдахо. Но мои родители никогда не были ни скотопромышленниками, ни магнатами. Мы выращивали картофель на ферме.
— Фермеры… выращивали картофель… Необычное прошлое для киносценариста.
— Я получил стипендию за победы в футболе и по, ступил в колледж. Предполагалось, что буду специализироваться в сельском хозяйстве. Но я прошел два дополнительных курса по писательскому мастерству. С этого все и началось.
— Боже правый! А что сказали родители, когда вы сбежали в Голливуд?
Он опять хохотнул своим медвежьим смешком.
— Будучи добропорядочными, достойными людьми и приверженцами методистской церкви, они всерьез решили, что я продал душу дьяволу. Харт, мальчик, повторяли они, там же полно всяких проходимцев и проституток. Мы каждый вечер будем молиться, чтобы Бог уберег тебя от искушений. Они ни разу не были в Лос-Анджелесе. Думаю, что и не приедут до конца жизни.
— Даже на церемонию вручения награды не приезжали?
— Нет.
— Как жаль. Они бы так порадовались за вас.
— Они и порадовались. По-своему. Смотрели церемонию по телевизору, вместе со всеми своими друзьями, за кофе и пирогом.
Харт проводил Арран до дверей и поцеловал на прощание. В прохладном ночном воздухе пахло сосной.
— Вы необыкновенная женщина. Я и не думал, что такие еще существуют.
Губы у него были твердые и теплые. Арран положила голову ему на плечо. Так ее еще никогда не целовали.
Ласково, нежно…
— Как вам удалось остаться такой? — пробормотал он. — Такой чистой и неиспорченной… такой нежной.
Вот кто ей нужен. Такой человек, как Харт. Сильный, .любящий, способный защитить ее от себя самой. С ним она будет в безопасности. А может быть, она уже в него влюбилась?
Ощущая почти невыносимое счастье, Арран позволила себе ответить на его поцелуй.
Оставшаяся часть недели пролетела незаметно.
Арран прожила ее, как в счастливом сне. Вечерами они с Хартом надевали теплые куртки и, взявшись за руки, гуляли под сверкающими звездами. Говорили о себе.
Харт сейчас жил в Напа-Вэлли, где у него был дом с небольшим виноградником. С картофелем он покончил, однако фермер всегда остается фермером, с усмешкой говорил он. Описывал вид из своего дома, дубовые рощи, виноградные лозы, горные хребты за долиной, меняющие в течение дня цвет от золотистого и зеленого до туманно-синего и пурпурно-черного.
— Я уже, наверное, никогда не смог бы жить в городе. Слава Богу, в этом и нет необходимости.
Арран рассказала ему о своей новой книге, в которой действие разворачивается в ночлежке для бездомных в самой мрачной части города. Рассказала о героях книги — проститутках, попрошайках, пьяницах.
— Боюсь, что это будет очень городская книга.
— Как ты думаешь, могла бы ты работать в деревне?
Или ты заряжаешься энергией только от городских улиц?
Тебе обязательно быть рядом со своими героями?
— Для этой книги, наверное, да. Вот когда я ее закончу…
Расставшись с ним, она долго сидела у окна, слушая шелест ветра в вершинах сосен, глядя на луну, думая о том, что Напа-Вэлли находится всего в пятидесяти милях от Сан-Франциско и что она сможет к нему туда приезжать. Мечтала о жизни на винограднике вместе с Хартом.
Ей не хотелось ложиться в постель, из страха, что приснится кто-нибудь другой…
Проснулась она с дикой головной болью и острейшей депрессией, какой никогда еще не испытывала за всю свою жизнь. Слава Богу, что сегодня пятница — ее последний семинар. Каким-то образом ей удалось довести его до конца. Она сидела мертвенно-бледная, напряженная, как струна. Ставшие уже привычными похвалы ее таланту сегодня не доставляли ни малейшего удовольствия, казались грубой лестью. Кого они хотят провести!
Она прекрасно знает себе цену и без них. Арран с трудом пересилила искушение выложить им все, высказать этим бесталанным дуракам, что она думает об их ничтожных стишках и рассказиках.
После ужина устроили грандиозный вечер для всех участников конференции. В небольшом грузовичке прибыло трио живописных музыкантов, с бакенбардами, в комбинезонах и клетчатых рубашках. Гитара, банджо и аккордеон. До полуночи они наигрывали местные мелодии и быстрые танцы. После отъезда музыкантов наиболее раскованные из гостей двинулись к ванне, скинули с себя одежду, с шумом и хохотом залезли в горячую воду, от которой шел пар.
