— Ты очень оберегаешь сестер. Особенно Кристиан.
— Она такая хрупкая.
— Но теперь она, кажется, счастлива.
— Если бы только она рассказала нам, что происходит и где ее найти.
— Может быть, она не хочет, чтобы ее нашли, даже вы. Может, она боится вам довериться.
— Глупости! Крис всегда нам все рассказывала.
— В таком случае… если ты так к ней относишься, почему ты не расскажешь ей и Изабель о себе?
— Но это же совсем другое!
— Разве? Но почему? Или ты считаешь, что твои похождения слишком отвратительны для их деликатного слуха? Я сомневаюсь. Я думаю, ты к ним несправедлива и совершенно напрасно лишаешь себя их поддержки.
Арран молчала.
Дэлвин поднялся на ноги.
— Ну хорошо, Арран, давай пока оставим это. Но ты подумай как следует. В вашей семье полно всяких секретов. И каждый из вас, похоже, оберегает другого.
Вечер выдался трудным для Арран. Она заранее договорилась об интервью с миссис Делани для будущего фильма. Та немедленно пустилась в пространные рассуждения об Иисусе Христе, космических кораблях пришельцев и о двух марсианах, которых якобы каждый день видит у входа в винный магазин на Шестой улице, — А что там, скажите, стоит на улице, рядом с магазином, как не летающая тарелка? — яростно вопрошала миссис Делани, брызгая слюной. — Она только с виду похожа на «бьюик» семьдесят шестого года.
Арран потребовалось немало времени и сил, чтобы успокоить старуху, и сейчас она чувствовала себя совсем выжатой. Они с Дэлвином сидели в маленьком кафе, где было тепло и приятно пахло дымящимся кофе. Постепенно Арран расслабилась. Сама не заметив, как это получилось, начала рассказывать Дэлвину о Блэкки Роуче. Руки ее сжимали чашку так крепко, что костяшки пальцев побелели от напряжения.
— Вскоре после его гибели я уехала в Лос-Анджелес, к Изабель. Некоторое время жила у нее, потом переехала в Сан-Франциско. Впервые в жизни я почувствовала себя счастливой. Мне все здесь нравилось, и все шло так хорошо. У меня появилась работа, друзья… Но…
Она рассказала о Джин-Карло Ваччио, о тех, кто появился в ее жизни после него, о банде мотоциклистов из Окленда.
— А потом начались эти телефонные звонки… ужасные, отвратительные… Я так испугалась!
Даже сейчас, при одном воспоминании, лицо ее стало белым, как мел.
— Слава Богу, ты вовремя почувствовала опасность.
Скажи, Арран, ты никогда не задумывалась над тем, почему тебя так тянуло рисковать собственной жизнью?
Арран опустила глаза.
— Я просто ощущала… что не могу иначе. После этого я на какое-то время чувствовала себя чище. Я знаю, это звучит глупо…
— Да нет, я бы не сказал. Как бы там ни было, ты решила обратиться за помощью. Разумный шаг.
— Но я так и не смогла пройти через это до конца.
К своему ужасу, Арран почувствовала, что слезы застилают ей глаза.
— Это все выглядело так неестественно, так фальшиво… рассказывать о подобных вещах, сидя в чистеньком аккуратном кабинете. И этот доктор… ну что он мог сделать? Только швырнуть мне обратно в лицо то, что я же ему рассказала бы. Я с самого начала поняла, что не скажу ему правду. Не хотела, чтобы он узнал… Он мне совсем не понравился.
— В таком случае ты правильно поступила, что ушла.
Тогда ты еще не созрела для этого.
— И потом… я была уверена, что больше это никогда не повторится. Я считала, что излечилась полностью.
Пока…
— Пока что?
— Произошло нечто… настолько ужасное…
Нет, она просто не могла заставить себя рассказать ему о Харте Джэрроу.
— В общем, я начала посещать клуб «Тысяча сто».
— Ах так, — спокойно произнес Дэлвин. — Ты пошла туда?
Арран, потрясенная, вскинула на него глаза.
— Вы… знаете это место?!
— Арран, я же не слепой и не глухой. Конечно, я знаю о существовании этого клуба. Я ведь обязан знать все, что происходит на моей территории. И потом… невозможно вести людей к свету, не зная о соблазнах тьмы.
— Но ведь вы же священник.
— Спасибо за то, что напомнила. Но, во-первых, я не родился священником. Я им стал. До этого я достаточно долго жил в миру.
Арран вспыхнула, снова опустила глаза, представив себе отца Дэлвина в клубе «Тысяча сто» и тщетно пытаясь прогнать из головы этот образ. Он с интересом наблюдал за ней, по-видимому, догадываясь, о чем она думает.
Потом улыбнулся и заговорил очень мягким тоном.
— Что же заставило тебя пойти в этот клуб?
Скорчившись от стыда, запинаясь и останавливаясь на каждом слове, она рассказала ему историю с Хартом Джэрроу. Дэлвина, как видно, и это нисколько не шокировало. Он отошел к стойке и принес еще две чашки с дымящимся капуччино. Арран угрюмо смотрела на крупинки шоколада поверх пенящейся горки сливок.
— Я не могу понять, что со мной происходит. Каждый раз, когда все наконец устраивается в моей жизни, когда дела идут хорошо, у меня возникает непреодолимая потребность все разрушить.
