— Машина! — благоговейно воскликнула Арран. — У Изы своя машина!
— Там у всех есть машины.
Кристиан в этот момент представляла себе, как Изабель в лучшем своем платье сидит пять часов на пляже, дожидаясь мистера Дженнингса.
В середине сентября голубое небо и золотые пляжи Калифорнии казались ей уже далеким сном. С трудом верилось, что она когда-то там была.
Реальностью же стал Бирмингемский технический колледж. Кристиан его возненавидела даже больше, чем могла себе представить до этого. Старомодное здание, почерневшее от копоти. Длинные темные коридоры с коричневым линолеумом. Классные комнаты, похожие на казармы, с исписанными столами, в которых были предусмотрены углубления для пишущей машинки. Машинки она тоже ненавидела. Она оказалась совершенно неспособной ни к машинописи, ни к стенографии. Бухгалтерское же дело, так же как и делопроизводство, казались ей воплощением самых жутких ночных кошмаров.
Серый октябрь незаметно перешел в темный ноябрь.
Кристиан чувствовала себя пленницей и спасалась лишь мыслями о Калифорнии, об Изабель, о теннисном клубе, об Эрнесте Уэкслере. Томми Миллер со временем превратился в ее памяти в обычного юнца, вернее, даже обаятельного молодого человека.
Попадет ли она туда еще когда-нибудь? Удастся ли Изабель осуществить задуманное?
Единственное, что скрашивало учебу в техническом колледже, было присутствие Арран, которая решила не возвращаться в школу и решение это менять не собиралась.
— Они больше ничего не могут дать мне в английском. Кроме того, мне необходимо научиться печатать на машинке.
Кристиан восхищалась целеустремленностью Арран.
Та точно знала, чего хочет от жизни. Она хотела стать писательницей. Кристиан ни минуты не сомневалась в том, что сестра добьется успеха. Точно так же, как она не сомневалась в Изабель.
«А как же я, — думала она в отчаянии. — Что будет со мной?»
Отец решил, что это она виновата в бегстве сестры, и превратил ее жизнь в настоящую пытку. Не упускал случая попрекнуть неудовлетворительными успехами в колледже. Говорил, что она должна еще радоваться, если сможет найти работу в качестве младшего делопроизводителя, и обращался к ней не иначе как «мисс Посредственность».
По ночам ей теперь постоянно снились кошмары.
Будто она сидит, скорчившись, в тесном темном ящике, крышка которого медленно опускается ей на голову.
А из-за стены доносится громкий презрительный хохот отца.
После занятий, когда наступало время возвращаться домой, Кристиан чувствовала, как внутри у нее все сжимается в тугой узел, становится трудно дышать. Порой, не в силах этого вынести, она садилась в автобус — любой — и ехала до конечной остановки, в дальнюю часть города. Смотрела в запыленные окна кафе, как водители и кондукторы автобусов пьют чай из больших белых фаянсовых чашек. Как бы ей хотелось быть такой же, как они.
Дома отец орал на нее и бил по лицу за непослушание.
Арран пыталась вмешиваться, но бесполезно.
— Оставь ее в покое!
— А ты не смей так разговаривать с отцом! — кричала мать.
— Не показывай, что боишься его, — учила сестру Арран. — От этого он еще больше распускается.
Кристиан представить себе не могла, что бы она делала без Арран. И без мыслей об Эрнесте Уэкслере, чью визитную карточку она постоянно носила при себе.
— Давай-ка поговорим о твоем мистере Уэкслере, — сказала однажды Арран, сидя на постели, скрестив ноги.
Рассказ Кристиан еще раньше буквально потряс ее, и теперь она снова и снова заставляла сестру повторять его, боясь упустить какую-нибудь важную деталь.
— Ух ты! Томми ведь и впрямь мог бы тебя изнасиловать, если бы не этот твой приступ! А что, у них в Голливуде в самом деле есть такие спальни? Вот здорово!
Но больше всего поразил ее воображение, конечно, мистер Уэкслер.
— Ты думаешь, он из мафии?
— Но он же не итальянец. Он из Монте-Карло.
— Может быть, он из международной мафии. О, Крис, как это интересно!
— Да, он носит с собой пистолет, но только для самозащиты.
— Вранье. Готова поспорить, у него на службе есть профессиональные убийцы. Знаешь, когда он приедет в Лондон, обязательно поговори с ним насчет работы.
Кристиан уставилась на сестру.
— Но я же ничего не умею.
— Да ладно тебе. Главное, не слушай отца. Сколько раз можно повторять?
— Вам хорошо говорить, тебе и Изе. А я даже не могу научиться печатать на машинке. Я мисс Посредственность.
Арран возвела глаза к потолку.
