Издалека было видно, что мы находимся высоко, но я не осознавала, насколько высоко, пока не посмотрела вниз и не обнаружила, что по тротуарам подо мной ходят муравьи.
Я отправляю сообщение с номером своей комнаты Блейк, которая уже прислала мне картинку с мужчиной, смотрящим на часы.
Закатив глаза на ее нетерпение, я закрываю наш чат. Мой большой палец нависает над приложением Instagram.
Не открывай его, Иви. Не зацикливайся на этой фотографии и на том, как он выглядит, целуя твою кожу.
Но, как и во всем, что связано с ним, я не слушаю разум, и не успеваю оглянуться, как передо мной открывается его профиль и я пролистываю комментарии.
Большинство из них — это некая вариация на тему «счастливой леди». Некоторые из них более откровенны, чем другие, что заставляет меня краснеть. А еще в комментариях часто появляются тролли, которые напоминают ему, какой он мужлан, и спрашивают, почему любая уважающая себя женщина охотно ляжет с ним в постель.
Они отвратительны и заставляют мой желудок болезненно сжиматься. Может, я и не знаю его так хорошо, но он неплохой человек. Я так не думаю.
Я пожевала нижнюю губу, пока по моим венам струилась неуверенность.
Я знаю, кто он, с кем связан, на кого работает. Конечно, он плохой.
Он — гребаный мафиози. Они — воплощение плохого.
Но когда ты вырос в адских ямах с дилерами, проститутками и членами банд на каждом углу, то, наверное, все немного искажается, потому что он меня не пугает. Ну… не в том смысле, в котором, я уверена, должен.
Самое страшное в Александре — это то, что я чувствую, когда нахожусь рядом с ним. Черт, даже когда я думаю о нем.
Стук в дверь вырывает меня из размышлений, и я опускаюсь на толстый, мягкий ковер.
Моя рука дрожит, когда я подношу ладонь к двери и наклоняюсь ближе к глазку. Большая часть меня хочет, чтобы это был он. Чтобы обнаружить, что он не просто встал и ушел, а что у него была законная причина ускользнуть и что он вернулся, чтобы…
Я качаю головой, когда светлые волосы моей сестры заполняют мое видение.
Вздохнув, я открываю дверь.
— Ну, ты могла бы выглядеть хотя бы немного взволнованной, увидев меня, — дразняще говорит она.
Но когда она заходит в комнату, что-то внутри меня щелкает, и из горла вырывается рыдание.
— Иви, — вздыхает она, заключая меня в объятия и крепко прижимая к себе.
Щелчок закрывающейся за ней двери доносится до моих ушей, и я падаю еще глубже, доверяя ей, что она меня поддержит.
ИВИ
— Чувак, это было чертовски грязно, — рявкаю я, переворачиваясь на спину и глядя в чистое небо над головой.
Солнце бьет по моей покрытой потом коже, а грудь вздымается от напряжения.
У меня не было ни единого шанса выбраться из этого. Особенно когда я отказался отвечать на миллион и один вопрос Тео и Себа о первой девушке, которую я когда-либо выкладывал в свой Instagram.
Я пожалел об этом сразу же, как только вспомнил, что написал об этом, выходя из гостиничного номера сегодня утром. Но сейчас уже чертовски поздно удалять его. У него тысячи лайков и сотни комментариев.
К тому же какая-то часть меня не хочет ее удалять. Моя лента — это моя жизнь, или, по крайней мере, те ее части, которые я могу опубликовать, и прямо сейчас она — часть этой жизни.
Я понятия не имею, как она пробралась сюда, но это так.
Проводя рукой по лицу, я вытираю травинки, которые накрыли меня после штрафного Себа. Если бы мы играли по-настоящему, он бы получил за это карточку и был бы отправлен на скамейку запасных. К сожалению, этот самодовольный урод знает об этом не хуже меня, и вместо того, чтобы получить порку от нашего тренера, он просто поднимается на ноги и смотрит на меня.
— Возможно, тебе было бы легче, если бы ты рассказал нам все подробности, Деймос.
— Да пошел ты. Мы не все целуемся и рассказываем, как вы со Стеллой, — ворчу я, заставляя себя сесть.
— К черту это. Мы просто делаем это перед тобой.
Я закатываю глаза и откидываю мокрые от пота волосы со лба.
— Разве мы, блядь, не знаем этого?
— Собираешься в ближайшее время встать с этой гребаной травы, Деймос? — кричит Нико, нетерпеливо косясь на меня.
Мы встретили его и Тоби на выходе из здания, чтобы пойти поиграть в игру «пять на пять» с другими парнями из нашей школьной команды.
— Пошел ты, Чирилло. По крайней мере, я не катаюсь по земле, зажимая ногу, как киска, — поддразниваю я.
— Это было чертовски больно.
— Ты действительно передал Брианне свои яйца, да?
— Ты должен знать все об этом со своей новой загадочной женщиной.
Отмахнувшись от них, я поднимаюсь на ноги и поправляю шорты.
Выйти и покрыться потом и пятнами от травы, после почти полном отсутствии сна, было не самым важным в моем списке дел на сегодня. Но у меня, блядь, не было выбора, учитывая, что парни постоянно напоминают мне, что именно я организовал эту игру. Придурки.
— Осталось двадцать минут, — рявкает Тео, всегда гребаный босс.
— Да, хозяин. — Я отдаю ему честь и занимаю позицию.
— У него когда-нибудь бывает выходной? — говорит Грег, один из наших лучших нападающих — после меня, разумеется, — наблюдая за человеком, который с радостью принимает свою роль капитана.
