А в другой раз на каменном гребне их застал огненный дождь, и они едва успели втиснуться в узкую щель под нависающей над склоном глыбой. Мешок же Волка, дубинка и копье, которые он не успел втащить за собой, сгорели. С изумлением рассматривали молодые охотники маленькие камешки, в которые превратились остывшие огненные капли.
А Ворон отметил на говорящей шкуре опасное место и прочертил дорогу у подножия гребня, куда, как он заметил, капли почти не попадали.
Зато большие раскаленные камни падали с неба где угодно, и одному из охотников приходилось все время смотреть вверх, чтобы успеть подать сигнал опасности.
Ворон старательно отмечал места, где камни падали чаще.
— Наверное, много людей погибло, пока нарисовали говорящую шкуру, — качал он головой.
Тундра уже зазеленела, когда, наконец, они выбрались из страны Каменного Хозяина.
Возвращение не радовало Волка и Ворона. Огромная усталость навалилась на друзей, усталость и печаль по погибшим товарищам. Они возвращались домой, но только вдвоем.
С детских лет старейшины внушали воинам Птиц, что недостойно мужчины проявлять свои чувства. Но и Волк, и Ворон видели, как тяжело каждому из них.
И только у Волчьей долины настроение Волка улучшилось. Огромный матерый волк выскочил внезапно из высокой травы и бросился к ним. Волк невольно поднял копье и тут же выронил его, узнав Серого. А тот прыгнул к молодому охотнику, с размаху опустил ему на плечи тяжелые передние лапы и мгновенно облизал лицо. А потом упал на брюхо и пополз за невольно отступившим Волком, визжа и поскуливая жалобно, как щенок. Басовито рыкнул на нескольких волков, стоявших поодаль, и снова заскулил.
Волк гладил густую шерсть зверя, почесывал за ушами и не переставал повторять:
— Узнал, узнал ведь. А сколько не виделись. Узнал, узнал!
От восторга Серый перевернулся на спину, подставляя живот ласковым ладоням человека, вскакивал, суматошно бегал по кругу и возвращался, замирая, уткнувшись носом в колени молодого охотника.
— Какой Серый стал красивый, — гладил его Волк. — Наверное, вожак.
— Волки пришли, значит, оленей было много. Значит, голод кончился, — задумчиво сказал Ворон, наблюдавший эту встречу.
Они пошли к стойбищу, сопровождаемые Серым и несколькими волками, следовавшими на расстоянии за своим вожаком.
Первым их встретил Заяц, который вечно бегал по стойбищу и первым узнавал все новости.
— Они пошли на полдень, прямо на полдень, вот так. — Заяц ногой прочертил дугу. — Сначала они петляли, как зверь, который уходит от охотника. А потом пошли прямо и больше не петляли.
— Кто пошел? Куда пошел? — перебил его Волк, ошеломленный градом слов, сыпавшихся на него.
— Были чужие, — подошел к ним Маленький Бобр, всюду следовавший за Зайцем и, как всегда, не поспевавший за ним. — Забрали много шкур, черный лед, кость и девушек.
— И воины отдали?! — схватился за нож Волк.
— Воинов почти не было, были одни старики, а чужих было много, и они окружили стойбище. Чужие предупредили, что если за ними погонятся, они перебьют пленниц. Да и когда наши вернулись, чужие ушли уже далеко.
И все равно нужно было гнаться за ними! — воскликнул Волк.
Молодые охотники хотели, но старейшины не пустили их. Боялись засады. Боялись, что чужие вернутся.
— Старейшины не пускали и нас, — перебил его Заяц, — но Маленький Бобр сказал: «Вернется Волк — будет спрашивать, куда пошли чужие».
— И мы пошли, — вновь заговорил Маленький Бобр. — Бобр и Заяц.
— Долго шли, — подхватил Заяц, очень долго. Сильно отстали, но след был хороший.
— Чужие ходят не как охотники, — кивнул Маленький Бобр, — оставляют много следов, ломают ветки…
— Чужие петляли пять дней, чтобы запутать следы. А потом пошли прямо, больше не петляли, а мы вернулись в стойбище, — выговорился наконец Заяц.
— Так, — наклонил голову Волк, идем к вождю. Чайку тоже забрали? — обернулся он к Зайцу уже на ходу.
— И Чайку, и Гагарку, и Конюгу, и многих других…
Но Волк уже не слушал его, решительно шагая к вигваму вождя. Ворон, так и не сказавший ни слова, следовал за ним.
Вождь сидел у входа в вигвам, завязывая узелки на длинном ремешке. Узелки были одинаковыми по размеру и не окрашены.
«Считательный шнур, — догадался Волк. — Наверное, вождь подсчитывает, сколько десятков оленей убили охотники на весенней охоте».
Волк уже видел такие шнуры. Вождь завязывал их, подсчитывая оленей, рыб или большой сбор яиц. Как правило, узелок в них обозначал десятку. Зная, сколько пищи уходит в день, можно было легко подсчитать, на сколько ее хватит.
— Сходили? — спросил вождь, не прерывая своего занятия.
— Это богатая страна, — выступил вперед Ворон. — Людей там нет. А животных много.
— Орел так и думал, — кивнул вождь. — Соберем старейшин, и расскажете все.
— Но Волк хотел поговорить о женщинах, которых увели чужие. — Волк встал между вождем и Вороном. Пальцы его нервно перебирали шнурок с узлами, завязанными на зимовке. А левая рука застыла на роговой рукоятке ножа.
— Орел знает, — сумрачно усмехнулся вождь. — Поговорим после.
