- Не совсем, - добавил Рэнд, увидев отблеск боли в глазах старика. У вас хороший магазин. Этот комплект шахмат великолепен. Но мой сын не играет в шахматы. А вот эта вещь прекрасна. Я дам вам сто долларов.
- Спасибо, нет.
Рэнд вынул бумажник, надеясь, что вид денег поколеблет стариковскую непреклонность или, по крайней мере, докажет серьезность его намерений. Пошелестев парой пятидесятидолларовых бумажек, Рэнд добавил еще одну, потом еще одну. Старик по-прежнему качал головой.
- Двести пятьдесят, - сказал Рэнд, разложив бумажки на ладони, как игрок в покер, который показывает королевский набор масти. - Возьмите. Пожалуйста.
Старик отвел взгляд от денег, отвращение и желание соединились в выражении его лица, он был похож на сидящего на диете человека, перед которым ставят роскошную еду, которую он одновременно хочет и не хочет.
- Двести шестьдесят, - настаивал Рэнд. - Это все, что у меня есть.
- Возьми, дед, - сказал мальчик.
- Нет.
- Нам нужны деньги. Рента...
- Нет, - повторил старик. - Могвай - не такой, как другие животные. Он совершенно особенный. Могвай - это большая ответственность.
- Послушайте, я человек ответственный, - не сдавался Рэнд. - Я хожу в церковь каждое воскресенье. Ну, часто по воскресеньям. Я плачу налоги, выношу мусор. Чем я не подхожу?
- Дело не в Вас. Дело в человечестве. Простите, но я не могу продать Могвая ни за какие деньги.
С этими словами старик повернулся и вышел из комнаты.
Рэнд вздохнул, медленно запихал деньги обратно в бумажник, отметив, что мальчик по-прежнему жадно смотрел на бумажки.
- Ты можешь уговорить его? - спросил он.
Мальчик глубоко вздохнул, медленно подошел к двери и глянул на деда, который теперь сидел около входа в магазин, невозмутимо глядя на прохожих. Вернувшись к Рэнду, он посмотрел на него так, как управляющий разглядывает человека, пришедшего наниматься на работу.
- Послушайте, мистер, - сказал он. - Старик прав. Это совершенно особенное существо. Человек, который владеет им, должен быть сверхосторожен... Делать некоторые вещи, которые покажутся странными...
- Например?
- Ну, есть правила. Его нужно держать вдали от света. Поэтому здесь так темно. Он не выносит свет, особенно яркий.
- Хорошо. Я думаю, что могу справиться с этим. У нас хороший темный подвал, а комната Билли...
- И не мочите его. Держите подальше от воды.
- Никакого света, никакой воды. Наверное, о выезде на пляж и речи быть не может.
Мальчик пристально посмотрел на Рэнда.
- Я говорю серьезно, мистер, - сказал он.
- Конечно, - ответил Рэнд. - Просто ведь животных обычно нужно поить водой, так?
- Этого не нужно.
- Точно?
Мальчик уверенно кивнул.
- Я Вам говорю, - сказал он. - Свет может убить его, а вода может убить Вас.
- Что?
- Так говорит мой дед. Не спрашивайте меня, откуда он знает. Но это два важных правила. Если Вы думаете, что Вам это не под силу, так и скажите. Я ведь решаюсь продать Вам Могвая только потому, что нам очень нужны деньги.
- Конечно, я понимаю, - кивнул Рэнд, снова доставая бумажник.
- Я чуть не забыл самое главное, - продолжил мальчик. - Вы никогда не должны забывать, что... как бы он ни плакал, как бы он ни просил, никогда, никогда не кормите его после полуночи. Поняли?
Рэнд сглотнул, подавляя внезапное желание рассмеяться над таким странным набором правил. Может быть, старик спятил, а мальчик просто ненормальный, но ему так захотелось принести зверька Билли. Если дело было за тем, чтобы поиграть с мальчиком в эту игру, придется.
- Понял, - сказал он серьезно. - Никакого света, никакой воды, никакой еды после полуночи.
Он чуть не дал деньги мальчику, потом передумал.
- Где мы встретимся? - сказал он.
- На улице, у двери черного хода, через пять минут.
Рэнд кивнул. Тихонько насвистывая, он еще раз взглянул на подарок и быстро вышел из сувенирного магазина.
Было 8.54, оставалось шесть минут до открытия банка для клиентов, когда Билли ворвался в дверь с надписью "ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН" и начал выполнять сложную задачу - казаться незаметным, придя с опозданием на четверть часа с мокрой собакой.
Вначале ему везло. Осторожно потягивая Барни за ошейник, он сумел дойти до окна, найти поводок, который он держал в ящике, и спрятать Барни, пока тот не разразился лаем. Вытащив табличку со своим именем, он поставил ее - вверх ногами - на столик, вытер бусинку пота с виска и устало вздохнул. Только тогда он увидел предмет, который обычно искал первым делом, когда приходил в банк.
