Своим слегка озадаченным выражением лица Рэнд был похож на любого другого человека средних лет, ходящего по магазинам. Человек с открытым лицом, возможно, бывший в свое время вполне симпатичным, сейчас у него была красивая копна спутанных седых волос и пристально глядящие зеленые глаза. Ниже шеи старость сделала его менее привлекательным - плотная грудь переходила в толстый живот, который лишь чуть-чуть не дотягивал до типичного брюшка любителей пива (некоторые недостаточно дипломатичные друзья говорили именно так).
Можно было вообразить, что он был профессиональным футболистом, например, нападающим, который ушел из спорта в 1965 году и с тех пор постепенно сдавался полноте. Он был одет в твидовый пиджак, вельветовые брюки и серый пуловер, явно предпочитая красоте удобство.
- Это должно быть где-нибудь здесь, - пробормотал он.
Он осмотрел предметы на прилавке китайского магазина редкостей, яркий набор сувениров. Там были пепельницы, булавки для галстука, наборы ручек и карандашей, даже туалетная бумага, типичная для китайского городка. Наверху покачивались мобили, с которых свисали акробаты, горгульи, непонятные абстрактные фигурки. На стенах были часы и доски для игры в дарты, плакаты, картины и гравюры, но его ничто не привлекало. Ничто, он знал, не сможет заставить глаза Билли блестеть так, как он любил.
- Вам что-нибудь угодно, господин?
В типичной (по мнению Рэнда Пельтцера) восточной манере двигаться украдкой бледнолицая китаянка внезапно появилась из-под прилавка, просто встав. Рэнд вздрогнул, чуть не выронив оловянную пепельницу, которую взял в руки.
- Да, - сказал он. - Мне нужно что-нибудь для сына. Что-нибудь особенное.
Женщина указала на стереомагнитофон, потом на часы, но Рэнд покачал головой.
- Ему нравятся механические вещи? - спросила женщина.
- Нет. Он художник. Рисует карикатуры. Может быть, у вас есть что-нибудь для художника.
- Художника?
- Да, - ответил Рэнд, внезапно вдохновившись. - Может быть, что-нибудь вроде мольберта и одновременно держателя для кистей или... - Он поднял глаза к потолку, чувствуя, как текут потоки вдохновения. - Или, может быть, этюдник, который можно сложить и носить в кармане. Вы знаете, для художника, который много передвигается...
- Художника? - повторила женщина, протягивая Рэнду многоразовую батарейку.
Он покачал головой и пошел к двери, продолжая размышлять над задачей создания переносного мольберта.
- Минуточку, - позвала женщина.
Рэнд задержался, а она бросилась вон из-за прилавка через маленькую дверь, ведущую в другую комнату. Как только она исчезла, Рэнд почувствовал, что в комнате еще кто-то есть.
- Господин желает что-нибудь особенное? - спросил другой голос.
Он принадлежал очень худому мальчику-китайцу. Длинные ноги делали его выше ребят своего возраста, отчего он казался на несколько лет старше, чем был на самом деле, а на самом деле, по мнению Рэнда, - ему было лет девять. Выцветший пиджак с эмблемой "Лос-Анджелесских Доджеров", мятая спрингетиновская футболка, застиранные и рваные джинсы "Левайс" и теннисные туфли с высоким верхом - эти вещи в глазах Рэнда делали его похожим на ходячую рекламу аукционов невостребованной одежды. Тем не менее, в нем было нечто, заставившее Рэнда отнестись к нему с симпатией и доверием.
- Да, - ответил он, переводя взгляд с огромных темных глаз мальчика на дверь, через которую вышла женщина, и обратно. - Что-нибудь необычное, что-нибудь, чего ни у кого больше нет.
Потом, сообразив, что такое описание подходит лишь для очень немногих предметов, как, например, бриллиант "Надежда", он поправился:
- Я хочу сказать, что мне не обязательно нужно чтонибудь дорогое или что-то единственное в своем роде, но мне нужно что-нибудь... особенное, понимаешь?
Мальчик кивнул.
- Идите за мной, пожалуйста, - сказал он.
- Ты можешь мне просто сказать, что это?
- Нет, сэр. Это не поддается описанию.
Ого, подумал Рэнд. Значит, это "не поддается описанию"? Если мальчик выучил такое выражение в таком нежном возрасте, значит, он не по летам развитый артист. Может быть, он играет роль приманки в шайке грабителей или похитителей. Здравый смысл подсказывал Рэнду, что нужно не поддаваться уговорам. С другой стороны, прислушивался ли он когда-нибудь к здравому смыслу?
Старуха снова появилась, таща за собой огромного надувного - и сейчас сильнонадутого - красного дракона, который полностью занял бы собой любую ванну.
- Художник? - спросила она.
- Нет, - улыбнулся Рэнд, пятясь к выходу. - Но все равно спасибо.
Через минуту он был уже на улице, и китайчонок оказался с ним рядом.
- Безделушки, - сказал мальчик с неодобрением. - Вам нужно что-нибудь необычное, а она предлагает вам безделушки.
Будучи торговцем, Рэнд давно научился никогда не охаивать чужой товар. Со временем этот молодой человек научится тому же, подумал он, и сейчас был подходящий момент, чтобы преподать ему небольшой урок.
- Это был очень милый дракон, - сказал он. - Он многим мог бы понравиться. Просто это не то, что мне нужно.
