Легко найдя коробок спичек, Подарок начал выполнять нелегкую задачу — подниматься по ступенькам со своей ношей. Добравшись до кухонного столика, он бросил ее, забрался на табурет и еще раз выглянул на улицу. Вначале он не увидел Линн, и у него затеплилась надежда, что она уже у двери или где-то рядом. Но мгновение спустя он заметил ее, она была еще дальше и разговаривала с соседкой.
Сердито покачав головой, Подарок спрыгнул с табурета, схватил свои орудия и начал подниматься по лестнице из прихожей.
На предпоследней ступеньке он остановился, прислушался и еще раз рассмотрел дверь с этого, более выгодного положения. Казалось, что она действительно слегка приоткрыта. Это всегда так выглядит, когда она заперта? Или…
Выбросив эту мысль из головы, чтобы она не отвлекала его от выполнения задачи, Подарок выбрался со своим грузом на площадку. К счастью, ступеньки, покрытые толстым ковром, заглушали звуки.
Осторожно отвернув крышку. Подарок положил флакон набок, направив отверстие прямо под дверь и налег сверху. Стенка банки поддалась его весу, выдавив тонкую струйку жидкости в ту сторону, куда ему было нужно. Но сразу после этого, принимая исходную форму, банка издала ужасный громкий щелчок.
Раскрыв рот, Подарок прирос к месту, не в силах шевельнуть лапами, которые стали тяжелыми, как свинец.
Даже когда он услышал тяжелые шаги с другой стороны двери, он не смог двинуться с места.
И тогда дверь открылась, и показались ухмыляющееся лицо Гремлина, грива жесткого белого меха и огромная трехпалая лапа, которая быстро и грубо обхватила его маленькое тело.
Билли примчался к школе, он был удивлен тем, как мало учеников он встретил по пути, но ему было легче от того, что не придется иметь дело с транспортной пробкой у въезда. Подъехав как можно ближе к парадному входу, он вылез из машины и подбежал к двери.
Она была заперта.
Через зарешеченное окно он увидел, что главное фойе погружено почти в полную тьму. Рождественский исход, казалось, в этом году свершился быстрее, чем когда-либо. Но в фойе виднелась одинокая фигура, и Билли одной рукой застучал по двери, а другой заскоблил ключом по стеклу. Фигура, которая оказалась сторожем-ветераном Вальдо Содлоу, неохотно подошла к двери и прокричала очевидное.
— Закрыто, — сказал он.
— Мне нужно срочно, — ответил Билли. — Пожалуйста, впустите меня, мистер Содлоу.
Возможно, помогло то, что он знал имя старика. Во всяком случае, тот поморщился, вздохнул и, наконец, открыл дверь.
— Спасибо, — сказал Билли.
— Что за срочность?
— Мне нужно видеть мистера Хэнсона.
— Он ушел.
— Вы уверены? Вы видели, как он уходил?
— Нет, но я заходил в его класс. Его там не было. Он оставил свет в лаборатории, и я его выключил.
— Пойду проверю, — сказал Билли, идя по фойе.
Содлоу пошел за ним.
— Я тебе сказал, — сказал он. — Он ушел. Теперь дай мне закрыть дверь и закончить работу, и я пойду домой.
— Я на минутку, — прокричал Билли через плечо.
Побежав, он оставил Содлоу далеко позади, но слышал его шаги в пустых залах, когда повернул в лабораторию Хэнсона и остановился.
Свет был выключен, шторы задернуты, и, казалось, там никого не было, но Билли чувствовал, что кто-то есть. Во-первых, в комнате был странный запах, совершенно непохожий ни на какой запах, свойственный биологической лаборатории. Когда он услышал резкий вздох, он вздрогнул, оглянулся, но никого не увидел. Он постоял и послушал. За ним, в другом конце фойе, мистер Содлоу вел почти истерический разговор с кем-то на улице по поводу книги, оставленной в здании. Билли пытался отделить эти голоса от нового звука поблизости — совсем рядом, — который напоминал ему сдавленный девичий смех. Но откуда он исходил?
Билли шагнул к выключателю, когда увидел нечто, отчего у него похолодело внутри.
Ботинок, свисающий с ноги, вывернутой странным образом, как если б ы…
Медленно подойдя к нему, он увидел и все тело, лежащее за лабораторным столом — изуродованное тело Роя Хэнсона.
— Мистер Хэнсон! — выкрикнул Билли. Неописуемый ужас заставлял его бежать из лаборатории, но он противостоял ему. Если человек только ранен или находится в критическом состоянии, Билли может сделать гораздо больше, оставшись там, чем убежав. Молясь про себя, чтобы Хэнсон был еще в сознании, он заставил себя подойти к нему.
Один быстрый взгляд на тело убедил Билли в том, что Хэнсон действительно мертв и что смерть не была естественной. С нарастающим ужасом Билли замер перед открывшимся зрелищем.
Тридцать подкожных игл было воткнуто в различные части тела мистера Хэнсона, отчего несчастный превратился в страшное подобие подушечки для булавок. Кроме того, еще зияла огромная рана, как если бы его полоснули ножом или рвали когтями.
Тонкий крик потряс лабораторию.
