Внезапно осознал себя на месте юного деревенского дурачка в другом мире? Ну что же, ура! Новая жизнь! Это не простой дурачок, а аристократ? Тем лучше! Подождите, что? Летающая волшебная книга, принадлежащая тебе? Так вообще замечательно! О, она умеет разговаривать у тебя в голове! Стоп, она не с тобой там разговаривает!! Да что творится-то? Увы, разбираться некогда, пора бежать от тех, кто считает тебя своей собственностью. Бежать, прятаться, искать свой путь в этом новом мире, таком знакомом и, одновременно, полностью чуждом. Здесь человечество разделено на три расы, здесь есть магия, есть технологии, основанные на магии, здесь… стоп, что? Иномировые захватчики? Огнестрельное оружие и волшебные книги? Аристократы, договаривающиеся о рапирной дуэли по мобильникам? Жуть. Ясно только одно – о спокойной жизни можно забыть сразу!
— А ну стоять, мерзкие ублюдки! Стоять, не то хуже будет! — надрывался бегущим нам в спину голос разъяренной Фротильды Блем, — Стояяять, я сказала!
Останавливаться мы и не думали. Чесали от неё во весь опор! Тетушка Фротильда, несмотря на свои формы, бегать умела очень хорошо, пусть и недолго. Но это в обычной ситуации, когда гоняла мокрой тряпкой своих младших олухов, Петера и Ванно, а вот сейчас, когда покусились на её святыню, на её розовую яблоню…
— Он-а дого-ня-ет! — бегущий рядом со мной блондин, выпучивший от усердия глаза и красный настолько, что это было заметно даже при свете звезд, почти впал в панику, но был заботливо отоварен по шее моей свободной от кулька розовых яблок рукой.
— Шевели жопой! — каркнул я, работая ногами, — Мика, Лерой! Врассыпную! Мика? Ле…?
А этих козлов уже не было! Мы с Лори-Валиком уже подбегали к дороге в гордом одиночестве! Гады! Ну и хрен с ними!
— Ююююджииииин! — взвыло сзади голосом тетушки, от чего у меня по всей спине тут же прошла лютая изморозь, — Юююююджин Солааааарус!! Я тебя узналааа!
Ну всё, кранты мне. Полная и квадратная, прямо как у самой тетушки Блем, жопа. Иначе и не скажешь. Это другим ворюгам, если опознают (я-то не сдам!) просто розог всыпят, а вот я — совсем другая история. Худо дело. Ноо…! Это будет завтра! А у нас пока есть еще сегодня дела, крепко связанные с несколькими украденными яблоками!
…точнее, у меня. Завтра мне, благородному Соларусу Юджину, сплавленному чуть ли не во младенчестве в эту глухомань родственниками, стукнет восемнадцать лет. Такое событие бывает лишь раз в жизни и его нужно отметить лучшим, что может предоставить взыскующему уму округ Лякрош, а это лучшее — как раз розовые яблоки тётушки Блем!
Только вот несогласных с высоким решением благородного меня оказалось куда больше, нежели только одной тетушки, вышедшей в поздний вечер до ветру в самое неподходящее время!
— Хватай его! — рванули от дороги к нам два силуэта. Не пацанячьи ни разу, взрослые мужики бегут! Еще Блемы! С таверны⁈ А почему трезвые?!!
Один из старших детей тетушки сгребает в медвежьи объятия заверещавшего зайцем Лори-Валика, а я, взмахнув котомкой с украденным, проскальзываю мимо жадных лап второго братца, тут же начиная уматывать по дороге из деревни! Ха! Здоровым и мясистым мужикам по прямой и утоптанной дороге догнать меня? Без шансов! Я бегаю быстрее всех в округе! Даже сам Жак Звонарь уступил мне, когда забивались на пробежку. Он потом, конечно, врал, что бежал с бодуна и вообще не всерьёз, но кто и когда слушает проигравших⁈
Особенно, когда они потом, с горя приняв на грудь, рассказывают всем, что де благородные крепче и быстрее обычного человека? Брехло! Кого они тут видели, кроме меня?
Так, сейчас развилочка будет освещенная, там передохну под фонарем, а потом еще полчаса неспешного бега, и я дома, лакомлюсь плодами победы. Запах из котомки прёт одуряющий, эти розовые яблоки просто чудо какое-то!
— Эй, пацан! — у фонаря на перекрестке на дорогу выходит тот, о ком я только что думал. Жак сука Звонарь! И у него в руке здоровый дрын, на лице улыбка, а на ногах его рабочие беговые боты!
ААА!!!
///
— Слышите? — сидящий в кустах Лоп поудобнее перехватил ружье, — Вроде бегут.
— Да ты замучил уже, — с досадой пропыхтел его сосед, сын старосты ближайшей деревни, — Жак обещал, что кричать будет, услышим заранее. Чего ты, ну?
— Да домой охота, — пожаловался Лоп.
— А отплатить этому опарышу неохота? — хмыкнул третий из засадников, уперший своё ружье прикладом в землю. Сплюнув, он глумливо «вспомнил», — Ах да, у тебя же Милка, тебе этот паршивец ничего не делал…
— Ну да! — тут же тихо и весело гыгыкнул сын старосты, — Только Милке трубы чистил! Ну и зубы, наверное! Кто этих бла…
— Заткнитесь, ироды! — обиженно зашипел Лоп. Ну да, было дело. Сначала не уследил, а затем подумал — почему бы и нет? Вдруг чего урвать можно будет? А уж когда понял, что взять с этого хулигана, держащего весь округ если не в страхе, то в постоянном напряжении, нечего, так уже и поздно было. Милка подсела на чернявого козлика плотно, только батя разговор начинает, так она истерит как оглашенная. Так еще люди болтают, что не одна она у этого паразита была… Эх, теперь одалживаться придётся, чтобы в город дочку на обучение спровадить. Кто её тут замуж возьмет, топтаную? И не то, что других не топчут, ха! Но не этот же благородный, который у всех на слуху с тех пор, как ходить начал. Ничего, Лоп что-то да придумает. Потом.
— Бегут-бегут! — заволновался сын старосты, перехватывая ружье. Действительно, издали послышались угрожающие вопли Звонаря, работавшего сегодня загонщиком.
Мужики встали, приготовились, взвели затворы. У Лопа, по случаю Милки, даже двустволка была, обрезанная. Одолжил на такой случай. Калибр серьезный, от волков хорониться. Точно не промахнется.
