Несмотря на то, что между двумя крупными городами было чуть менее двух сотен миль, я никуда особо не спешил, даже останавливался пару раз, позволяя животным размять лапы, а Алисе обозреть окрестности, что она и проделывала с истинно королевским достоинством. Именно эта невозмутимость маленькой дочери, стоящей на ногах и вглядывающейся в мелькающие мимо пейзажи, и натолкнула меня на неожиданную, но очень странную мысль.
Остановившись возле небольшого озера, я повел мой маленький отряд межконтинентальных путешественников к могучей склонившейся иве, растущей неподалеку от воды. Сев у её корней и усадив дочь на колени, я, посидев минут пять спокойно, решился и…
…пощекотал Алису Дайхард.
Пальцами.
За бочок.
Дочь очень медленно повернула ко мне голову и уставилась совершенно неверящим взглядом, даже не моргая от яркости моих глаз. Превозмогая стыд, как будто пукнувший при любимой учительнице четвероклассник, я повторил компроментирующие действия, а затем повторял их до тех пор, пока младшая Дайхард не начала отпихиваться от терроризирующей её руки. Я не сдавался в своих наглых домогательствах и продолжать мучить ни в чем не повинную дочь (почти), пока та, спустя почти десять минут борьбы, не начала сворачиваться клубком, спасая бока и издавать звуки, похожие на хихиканье.
Я продолжал. Сидящий неподалеку Мишлен, наблюдавший всё это действие, пригнул голову и выпучил глаза, натурально разинув пасть в неземном удивлении.
Алиса Дайхард смеялась. Неловко, неумело, она как будто каркала своим детским голоском, но да, это был натуральный смех. Она смеялась, а я чувствовал себя идиотом.
Все грешили на особенности рождения и развития Алисы, но вот обратить внимание на то, что её родители поддерживают чересчур взрослый и малоулыбчивый имидж, никто не обратил. До появления маленьких гоблинш, моя дочь росла в среде, где улыбки были редкостью, а смех не звучал вовсе. Учитывая, как она отличалась от зеленокожих, то не удивительно, что она восприняла все проявления жизнерадостности как видовую особенность своих новых… подчиненных.
Да уж. Надо как можно скорее рассказать об этом жене!
Замученная родным отцом дочь вырубилась, вцепившись в огромного кота, как в спасательный круг, а я, нажав на газ, повез нас в Индианаполис, терзая голову теми же мыслями, что терзает каждый родитель, упустивший нечто элементарное, но критически важное.
Попасть на срочный прием к лорду Стилворту у меня не вышло, его не было дома, но для нужд тех, у кого есть толстый кошелек и высокое положение в обществе, лорд оставил дома одного из своих детей. После месяца Каскадов многие Истинные, пробавляющиеся перемещениями, заработали целое состояние, так что совсем юный подросток, с серьезным видом ожидающий, пока дворецкий семейства утрясет со мной все необходимые дела, хоть и выглядел забавным, но при этом был полностью готов заработать за одно небольшое усилие больше, чем пара-тройка семей простолюдинов за всю свою жизнь.
Договорившись с подтянутым усачом в ливрее о скорейшем отгоне моего мобиля назад в Чикаго, я выписал чек, дождался, пока дворецкий по разговорнику утрясет требуемую цепочку перемещений, а затем, кивнул в знак благодарности важному мальчишке, раскрывшему портал, отправился с ребенком, котом и собакой в путешествие по мирам.
Замученная родным отцом княжна даже и не думала просыпаться, хотя за пару часов мы посетили ледяную пустошь, скалистый фьорд, дворец в джунглях и даже, на сдачу, чтобы оказаться в Цюрихе, вулканический мир. Оказавшись в Европе и услышав по разговорнику волнующуюся супругу, успокоил её, продолжив наше приключение. Лишь в конце, когда я на арендованном автомобиле уже вовсю гнал в сторону не существующего в этом мире Лихтенштейна, Алиса проснулась и, надувшись, попробовала жевать кота. К этому мы были готовы, поэтому животным и князьям достались баварские сосиски, зажаренные на углях, а детям пришлось довольствоваться молочной кашей.
Ну, пока я не отвернулся. Харизмы у урожденной Дайхард оказалось достаточно даже для того, чтобы взглядом вытребовать у бульдога одну сосиску. Не то чтобы это принесло девочке много счастья, всё-таки зубов и силы в челюстях было категорически недостаточно, чтобы нормально жевать, но отнимать с честью добытую еду я не стал, тем более что дочь перенесла на неё обиду с меня. Курв тем временем пытался повторить её успех, клянча пищу насущную у неторопливо обедающего Мишлена, но тот явно не подавал в этот день недели, а широченный пес не мог самостоятельно протиснуться между сидений.
Вот так, в полнейшей идиллии, мы и доехали до небольшого горного княжества, а затем и до замка Аркендорф, у которого нас встречала внушительная делегация, возглавляемая моей женой. Глупость, конечно, но эту мысль я озвучивать не стал, глядя в бывшую Тернову — та, кажется, здорово переволновалась.
А вот Ария фон Аркендорф, стоящая, как и некая итальянка, возле Кристины — это странно…
Хм, и Фурио Медичи?
///
