– Говори! – Воздуха в легких не осталось, в груди разгорался настоящий пожар.
– Сначала вы. – А парень не промах. Врезать бы… выбить все, что он знает, силой. Вот только Григорий давно для себя уяснил, что хитростью добиться можно больше, чем силой. Да и не скажет этот Сева, если силой. Вон как глазюками зыркает. Идейный? Или повод посерьезнее есть?
– Кого? – спросил Григорий, не сводя с парня глаз. – Кого они у тебя забрали?
Если такой молодой, такой злой и отчаянный, то только по одной единственной причине. Раньше бы Григорий нашел сотню других причин, но нынче осталась только одна.
– Брата… – Парень как-то сразу сник, погас яростный огонь в глазах.
– Убили?
– Фон Клейст… – Побелели губы, сжались кулаки. – Сначала пытал, потом застрелил.
– За что? – Можно было и не спрашивать. Тут один ответ: либо партизаны, либо подполье. Всеволод парень городской, значит, второе. – Подпольщиком был?
– Не он… – Парень замотал головой. – Я! Листовки у нас дома нашли. Это я их принес, понимаете?
Григорий понимал, смотрел на Всеволода, а видел своего Митяя.
– Я принес, а кто-то донес… Они пришли с обыском. Егор сказал, что это его листовки. Понимаете?
И снова понимал, он бы ради Митяя так же поступил.
– Я хотел сказать, что не его, а мои. – Всеволод говорил очень тихо. Так тихо, что едва различить. – А он крикнул, что я продался фашистам, и ударил. Он боксом до войны занимался, знал, как ударить, чтобы вырубить, чтобы я ничего не смог сказать, чтобы его не остановил.
Ясная история. Ясная и печальная. Младший брат по глупости и молодости натворил дел, а расплачиваться пришлось старшему. Рука сама потянулась в карман. Григорий сунул папиросу в рот, но не зажег.
– Не вини себя, парень, – сказал он тихо. – Это его решение было. На сколько он тебя старше был? – спросил просто, чтобы отвлечь. Иногда такое срабатывало.
– На четыре года… Какая разница? – Глаза Всеволода блестели. То ли от ярости, то ли от невыплаканных слез.
– Теперь никакой. – Не сработало… – Теперь одно ясно, ты здесь, чтобы за брата отомстить.
– Донесете? – спросил Сева с горькой и одновременно дерзкой усмешкой. Дурень…
– Врезать бы тебе, Сева, – сказал Григорий устало. Ну что ты с ним будешь делать! С одной стороны, молодой, яростный, неосмотрительный, а с другой, наблюдательный и неглупый. И про лабораторию фон Клейста знает. Если конечно не врет. – Где эта лаборатория? – спросил он вместо того, чтобы врезать. – В доме?
– Нет. – Парень мотнул головой. – Под разрушенной часовней.
Под часовней, значит. До часовни Григорий добрался бы очень нескоро, сначала бы стал подвалы обыскивать.
– Откуда знаешь?
– Следил.
– За фон Клейстом?
– Да.
– Убить хотел?
Парень ничего не ответил, снова сжал кулаки.
– Он почти всегда ходит со своими псами. Что, если бы почуяли?
– Тот раз он был один. – Всеволод вздернул подбородок. – Один шел в сторону часовни. Я пошел следом. Подумал, что лучшего случая не представится.
– Дурень… – Григорий не смог промолчать. Вот только парень его, кажется, даже не расслышал. Ему хотелось выговориться.
– Темнело уже. Еще не вечер, но уже сумерки.
– Тут что ни день, то сумерки, – пробормотал Григорий себе под нос.
– Он зашел в часовню. – Всеволод смотрел куда-то поверх его головы, словно бы видел что-то другим не видимое. Или просто вспоминал. – Я остался ждать. Сначала думал, он скоро выйдет, а ждать пришлось больше часа.
Больше часа. И все это время фашист провел с его сыном, с Митяем провел! Теперь уже сам Григорий сжал кулаки в немом бессилии.
– Он вышел… – Парень замялся.
– Он вышел, а ты не смог его убить, – сказал Григорий. – Человека убить, Сева, непросто. Уж я-то знаю, что говорю.
– Он не человек…
– Я знаю. Зато ты человек, парень. Что ты сделал?
Всеволод долго не отвечал, о чем-то напряженно думал, но, когда заговорил, голос его звучал твердо.
– Я подумал, что часовня разрушена, и там нечего делать больше часа. Но этот… гад все равно что-то делал. Я решил осмотреться, обыскать там все.
– Обыскал?
– Да.
– И что-то нашел?
– Нет.
Григорий едва не застонал от разочарования. Столько времени потрачено зря на пустые разговоры!
– Но я уверен, что где-то там должен быть потайной вход, – сказал Сева твердо.
– Почему ты в этом так уверен?
– Потому что я не выдержал… Когда прошло полчаса, я подкрался к часовне и заглянул в окно.
– И?..
– И этого гада там не было!
– Помещение большое? – тут же спросил Григорий.
– Небольшое. Да и негде там прятаться – одни руины.
– Ясно. – Григорий сунул папиросу в карман, велел: – Домой иди.
– А вы?
– А я прогуляюсь.
– Я с вами! – Парень схватил Григория за рукав. – Прогуляюсь. А по пути вы мне расскажете, зачем вам все это.
Эх, нужно было врезать. В воспитательных, так сказать, целях. Но сейчас уже поздно, вон как вцепился – как клещ! Григорий вздохнул, уже собрался соврать что-нибудь поправдоподобнее, когда услышал тихие шаги, а следом на фоне белых стен оранжереи увидел темный силуэт и предупреждающе приложил палец к губам.
– Это я, Гриня… – послышался знакомый шепот. – Что ж вы разорались-то на всю округу?
