Позднее лето 1938 года.До начала Второй мировой войны остается все меньше времени.Вот только… суждено ли выиграть в этой войне России? Нет, не Советскому Союзу, который в этом мире так и не был построен большевиками. А Российской Империи, во главе которой стоит Государь Император Михаил Второй?Иван Саблин, поручик Особого гренадерского батальона — русский офицер, честный человек и отважный воин.Нелегкий путь придется пройти ему всего за год, от осени 1938-го до осени 1939-го. Бои с немецкой ударной группировкой, борьба с террористами, вооруженными новейшим оружием, и противостояние с польскими националистами.Ратный труд с ним делят бойцы гренадерского взвода и контрразведчики. И вот приказ — уничтожить секретную гитлеровскую установку, грозящую всему миру гибелью.Сумеет ли поручик Саблин справиться с хитрым и коварным врагом?..
Коричневый дом — тяжеловесное мрачноватое строение в три этажа, что расположилось по адресу Бриеннер-штрассе, 45 в Мюнхене, расцветилось флагами. В обычное время лишь круглая эмблема НСДАП на фасаде слегка оживляла неприступный вид здания. Но сегодня государственные флаги Англии, Франции и Италии вперемешку с многочисленными черно-красными стягами Третьего рейха украсили балконы второго этажа. Десятки цветных полотнищ и ни одного красно-бело-синего — ни республики Чехословакии, ни Российской империи.
Мягкая мюнхенская осень подметала мощеные улицы лёгким ветерком, сдувала к обочинам жёлтые листья клёнов и лип. День выдался тихий и ясный, какие частенько выпадают здесь в начале осени. В такое время приятно пройтись по нешироким улицам и бульварам, посидеть в бесчисленных «bier-stube» с кружечкой баварского тёмного.
Но не красоты здешней осени и не знаменитое баварское пиво привлекали суровых, сосредоточенных мужчин, что подъезжали к главному входу Коричневого дома на огромных чёрных, блестящих лаком автомобилях. Дорогие осенние пальто и шинели с генеральскими погонами, мягкие фетровые шляпы и фуражки, лакированные туфли и начищенные до нестерпимого блеска высокие офицерские сапоги.
Покидая «мерседесы», мужчины целеустремлённо втягивались в дверь штаб-квартиры немецкой национал-социалистической партии. Навытяжку, каменными изваяниями, застыли по обе стороны прохода офицеры СС в чёрной как ночь форме с витым серебряным погоном на правом плече.
Шёл первый час пополудни 29 сентября 1938 года.
— Резче работай правой, Крюков! Бей навстречу!.. Поручик Саблин, командир первого взвода третьей роты Отдельного гренадерского батальона Третьей гвардейской пехотной дивизии, азартно подался вперёд. Младший унтер Крюков ушёл от бокового удара и попытался ответить правым прямым, как советовал командир, но ефрейтор Сыроватко сам ударил вразрез. Быстро и сильно. Унтер полетел на землю, вздымая тучу пыли. Подпрапорщик Карамзин, исполнявший роль судьи, начал отсчёт.
— Эх, — с досадой махнул рукой Саблин. — Учишь вас, учишь…
Бокс в войсках набирал всё большую популярность. Родившись на Британских островах, он оброс правилами и традициями за океаном, а теперь победно возвращался в Старый Свет, захватывая прочные позиции в армейской среде. Саблин сам отлично боксировал и поощрял интерес к боксу у подчинённых. Тем более в гренадерском взводе, бойцы которого для того и предназначались, чтобы лезть в самое пекло, незаметно просачиваться в тылы противника и наносить молниеносные разящие удары. Здесь и физическая сила нужна немалая, и быстрота, и ловкость, да и умение одним ударом сбить противника с ног не помешает.
А ещё — Саблин был уверен — бокс не просто драка. Бокс учит думать, находить слабые места противника, менять тактику по ходу боя, воспитывает инициативу в хорошем смысле и способность к нестандартным действиям. Конечно, никто не отменял стрелковой подготовки, любой гренадер с тридцати шагов бил в пятак из нагана, с пятидесяти — очередью из «пятёрочки» — навскидку укладывал поясную мишень. И нож не был забыт, и сапёрная лопатка, но в ближнем бою кулак — не последнее дело!
Чешские пограничники несли службу по расписанию: дозоры, секреты, обходы границы и всё прочее, из чего состоит жизнь заставы, но в воздухе висело напряжение. Как перед грозой, когда ничто ещё вроде не предвещает ненастья, и небо чистое, и солнце ясное, но вдруг появляется под сердцем истома: тяжкая и тревожная, как предчувствие беды, и начинаешь улавливать некие признаки, которых не замечал раньше. Оказывается, и птицы поют несколько иначе, и листва шумит чуть-чуть по-другому.
Ожидание грядущих событий разливалось в пространстве над заставой как чернильное пятно на водной глади, оно ощущалось и чехами, и русскими. И вот, чтоб разрядить напряжение, гренадеры применили старый испытанный способ: врыли столбы, натянули канаты и давай лупить друг друга от души. Саблину и самому порой хотелось попрыгать по рингу, но не до того сейчас. А бойцы, что ж их… пускай лупят. Злее будут, когда пора придёт.
Чехи только рты раскрывали и восхищённо охали.
Третий день гренадеры обживались на заставе неподалёку от городка Зноймо, в излучине Дыи. Неширокую эту речку немцы называют Тайей, и здесь она приближалась почти вплотную к бывшей австрийской границе. Между речкой и нейтральной полосой оставалось несколько километров пространства с дубравой на чешской стороне, а дальше — рейх.
У той самой дубравы пограничники и расположились. Здесь везде так: рощи да перелески из бука и дуба перемежаются с неубранными полями ржи. Чехам неспокойно, видно, даже руки до урожая не доходят. Застава появилась совсем недавно, ещё в начале марта сопредельной стороной считалась дружественная Австрия. Теперь там рейх. И вот… застава.
Три барака для личного состава, штаб (крошечная избушка), вышка, плац для поверок и развода пограничных дозоров. Ещё витал в воздухе запах свежеспиленного дерева и краски.
