Загадочная аббревиатура с помощью полисмена превратилась в хорошо знакомое (благодаря А. Хейли) словосочетание PAN AM. Конечно же, наши неамериканские фамилии были немедленно извлечены симпатичной «панамщицей» из памяти вполне американского компьютера, хотя дальнейшие действия представителей этой компании нам были не совсем понятны. Нам предложили немедленно сдать весь багаж практически там же, где мы его и получали, и он уплыл куда-то вдаль, влекомый бесшумной лентой транспортера и провожаемый нашими недоверчивыми взглядами. Успокаивало одно: вместо старых бирок с надписью «NYC» эти ребята успели нацепить другие с надписью «MPLS», что при наличии некоторой доли воображения можно было бы трактовать как Миннеаполис. Завершив эту процедуру, «панамцы» обратились к нам: «O’kеy, guys. Nothing more uphere. Please, ask for your tickets on the third floor!» Константин, повернувшись ко мне, перевел: «Нас посылают на… – тут он сделал небольшую паузу и добавил: – На третий этаж. Так во всяком случае это звучит по-английски». Однако на третьем этаже мы действительно получили билеты до Миннеаполиса. До отлета нашего рейса оставалось около двух часов, в течение которых мы ухитрились растрясти сумму в 1,8 доллара США, выпив две чашечки кофе по 0,95 доллара. С этой, на первый взгляд, невинной финансовой операции начался неумолимый процесс распада всей имеющейся у нас наличности, выражающейся в круглой сумме 50 долларов на двоих. Продолжая его, решили позвонить Кати. Любезный голос оператора, извлеченный из телефонной трубки набором нуля сообщил нам, что для вызова желаемого абонента нам необходимо опустить в монетоприемник минимум 1,75 доллара, что мы и сделали, уже начиная сожалеть о начатом предприятии. Разговор с Кати занял не более минуты, и, когда мы, удовлетворенные, повесили трубку и собирались было отойти от автомата, почти простив его за причиненное разорение, вдруг раздался звонок и тот же любезный голос сообщил нам, что мы должны добавить еще 25 центов! Каково коварство!
Взлетаем ночью. Наш «Боинг-767», заняв свое место в строю готовящихся к вылету самолетов и периодически подрабатывая двигателями, медленно выруливал к взлетной полосе. Вся эта картина очень напомнила мне выезд со второстепенной дороги на автомагистраль, по которой на огромной скорости с интервалом не более минуты проносились, ослепительно сверкая фарами, садящиеся самолеты. Необходимо было поймать окно между двумя посадками и, вырулив на полосу, немедленно взлетать, что мы благополучно и сделали спустя всего полчаса после начала движения. В иллюминаторах повсюду, насколько хватало глаз, россыпь огней Нью-Йорка и его многочисленных пригородов. Примерно каждые полчаса полета командир обращался к пассажирам по внутренней связи не за консультациями, разумеется, а просто, чтобы сообщить информацию о полете, о том, где мы пролетаем, и о том, какая погода нас ждет в аэропорту. Его уверенный баритон в немалой степени способствовал созданию спокойной и в некоторой степени расслабляющей атмосферы на борту самолета. Наверное, только поддавшись его очарованию, мы с Константином сыграли по-крупному: взяли две банки пива по 2 доллара за штуку. Гулять, так гулять! Тем временем мои опасения относительно фантастических способностей моего носа к соплепроизводству начинали оправдываться самым убедительным образом. Поэтому когда было объявлено, что под нами Ниагарский водопад, мне не было никакой необходимости смотреть в иллюминатор, достаточно было просто взглянуть в зеркало. Я нервничал, все наличные запасы платков и салфеток были исчерпаны, а тут еще, как назло, я вспомнил, что Кати в разговоре по телефону обещала привести на встречу журналистов, и мой хлюпающий нос, дополненный булькающим английским, мог существенным и недопустимым образом упростить формирование моего имиджа в местных средствах массовой информации.
