Она сдвинула брови.
– Я не… Хотя нет, постойте. Кажется, что-то припоминаю. На нем белая рубашка, запачканная кровью. Брюки. Сапоги. Рубашка, наверное, расстегнута сверху, потому что мне видна татуировка в виде ванзагарского цветка.
– А что еще вы видите?
Она заставила себя мысленно воспроизвести сцены страшного сна.
– Его прогулочную трость. Она лежит на полу рядом с ним. Я замечаю золотой набалдашник.
– На Ренвике есть жилет или галстук?
– Нет.
– Он без пальто, без шляпы и без галстука, зато при тросточке?
– Я уже говорила вам: она была ему очень дорога, ведь это подарок его отца.
– Да, – задумчиво проговорил Артемис. – А видны ли вам в коридоре какие-нибудь предметы обстановки?
– Предметы обстановки?
– Ну там, стол, стул или, может быть, канделябр? Бра на стене?
«О Боже, зачем ему такие подробности?» – удивилась Мэделин.
– Там стоит столик, на нем – пара серебряных подсвечников, которые подарила Бернис мне на свадьбу.
– Интересно. А что еще…
Он резко замолчал, услышав громкий стук в дверь кухни.
Мэделин вздрогнула от неожиданности и быстро обернулась к запертой двери.
– Это молочница или торговец рыбой, – успокоил Артемис.
– Слишком рано, – прошептала она. – Еще далеко до рассвета.
– Бандит или вор, которому удалось проскользнуть мимо сторожа с собакой, вряд ли стал бы стучаться. – Артемис поднялся из-за стола и подошел к двери. – Кто там?
– Это я, Закари, сэр. – В приглушенном голосе слышались нотки нетерпения. – У меня для вас сообщение. Очень важное.
Артемис отпер замок и снял засов с тяжелой дубовой двери. Закари стоял на крыльце, бледный и угрюмый.
– Слава Богу, вы дома, сэр! Я боялся, что вы ушли в какой-нибудь клуб и мне придется терять время на ваши поиски.
– Что случилось? – спросил Артемис.
– Там труп, сэр. В «Замке с привидениями».
– Слушай, Закари, если это твоя очередная затейливая шутка, то хочу тебя предупредить, что я не настроен шутить.
– Это не шутка, сэр. – Закари утер рукавом пот со лба. – Клянусь, сэр, в «Замке» покойник! И кое-что еще.
– Что еще?
– Записка, сэр, адресованная вам.
«Павильоны мечты» закрылись вскоре после полуночи, как бывало в обычные будние дни, когда не намечалось никаких особых мероприятий или балов-маскарадов. Идя по темному парку к «Замку с привидениями», Артемис взглянул на свои часы. В свете фонаря, который нес Закари, он увидел время: два часа.
– Ты уверен, что этот человек мертв? Может, он просто пьян или болен?
Закари заметно передернулся:
– Поверьте мне, сэр, он мертв! Я здорово испугался, когда его увидел.
– А где была записка?
– Она была приколота к его пальто. Я ее не трогал.
После закрытия парк превращался в совершенно другой мир. Дорожки, которые до этого освещались сотнями разноцветных фонариков, погружались во мрак. Легкий туман делал пейзаж еще более мрачным. В темноте неясно вырисовывались очертания павильонов с темными, неосвещенными окнами.
Артемис остановился у ворот, ограждавших недоделанный павильон от посетителей парка. Закари поднял фонарь повыше, чтобы он мог отпереть засов.
Оказавшись по другую сторону ворот, они тут же устремились по извилистой дорожке, ведущей к аттракциону. Возле самой двери Закари остановился в нерешительности.
– Дай мне фонарь, – сказал Артемис, – нам ни к чему заходить туда вдвоем.
– Я не боюсь мертвецов, – заспорил Закари. – К тому же я его уже видел.
– Знаю, но мне бы хотелось, чтобы ты остался здесь и покараулил у двери.
На лице Закари проступило явное облегчение.
– Ладно, сэр, как хотите.
Артемис помолчал.
– Как ты думаешь что скажет об этом Бет?
– Она до смерти перепугалась и набросилась на меня с обвинениями. Но она думает, что это часть нового аттракциона. Я не стал ей говорить, что труп настоящий.
– Отлично. – Артемис открыл дверь и вошел в переднюю.
Его рука то и дело цеплялась за сети искусственной паутины. На подставке мрачно скалился череп.
Он подошел к нише, в которой Закари собирался повесить муляж скелета, и увидел труп. Он лежал на полу лицом к стене. Фонарь выхватывал из тьмы дорогие на вид брюки и темное пальто.
На груди белая рубашка была густо залита кровью, но на полу крови не было. Артемис понял: этого человека застрелили где-то в другом месте, а потом убийца, не посчитавшись с огромными трудностями, перетащил труп сюда.
Он нагнулся над мертвецом и осветил его бледное лицо.
Освинн!
Охваченный ледяной яростью, Артемис судорожно стиснул фонарь.
Как и сказал Закари, к пальто Освинна была приколота испачканная кровью записка. Рядом лежал брелок для часовой цепочки, отлитый в форме жеребца.
Осторожно, чтобы не дотронуться до засохшей крови, Артемис взял записку, развернул ее и быстро прочитал текст.
«Можете считать это услугой и вместе с тем предупреждением, сэр. Не суйтесь в мои дела, а я не буду соваться в ваши. Кстати, окажите любезность: передайте привет моей жене».
Он пришел домой еще до рассвета. Она слышала на лестнице какую-то странную возню, приглушенные голоса двух лакеев. Потом все смолкло.
