— И предсказывает оно довольно мрачное будущее, — процедил Эллери. — Эта таблица — можете называть ее шифром — объясняет значение каждой карты, посланной по почте. — Он поднял конверты и помахал ими в воздухе. — Первое письмо было отправлено одиннадцатого и доставлено двенадцатого, то есть десять дней тому назад, или за пять дней до убийства. И что же было в конверте? Две игральные карты — валет и семерка пик.
Непроизвольно все склонились над листом желтой бумаги. Значение валета и семерки пик определялось в нем, как «Враг».
— Итак, два врага, — сказал Эллери. — Буквально, как если бы кто написал: «Берегись! Мы оба против тебя!»
— Двое… врагов? — обескураженно проговорила Бонни. В ее глазах, которые она непроизвольно устремила в сторону Тая, явственно читался страх. — Двое!..
— Второй конверт прибыл в пятницу пятнадцатого. И он тоже содержал две карты — десятку пик и двойку треф. Что же они означают?
— «Большие неприятности», — пробормотал Тай, — Это десятка пик. И «Через два дня или две недели» — это двойка треф.
— Через два дня! — воскликнула Бонни. — Пятница пятнадцатого — а мама была убита в воскресенье семнадцатого!
— А семнадцатого в воскресенье, на аэродроме, — продолжал Эллери, — я видел, как Клотильда принесла третий конверт. Я подобрал его после того, как ваша мать, Бонни, выбросила его вон. Вот он: восьмерка пик, разорванная пополам. Если вы обратитесь к сноске в конце таблицы, то поймете значение карты, разорванной пополам. Следовательно, известие означает — и всею лишь за несколько минут до похищения самолета и до совершения убийства, — что «Грозящая опасность не будет предотвращена»!
— Все это, — сказал Бутчер, — самая глупая бессмыслица, какую я когда-либо слышал. Просто невероятно!
— И тем не менее, вот оно! — пожал плечами Эллери. — А только что Бонни вручила мне последнее сообщение, включившее я себя девятку треф, что означает: «Последнее предупреждение». Вот здесь-то и кроется самое невероятное, Бутч, поскольку «предупреждение» было послано Блайт спустя два дня после ее смерти!
Чудо-мальчик разозлился не на шутку.
— И прежде было черт знает что, но сейчас… Проклятье, как можно серьезно относиться к подобной чепухе? Впрочем, если так надо… Похоже, тот, кто послал это последнее письмо, ничего не знал о смерти Блайт, верно? А поскольку все письма явно дело рук одного и того же человека, то я не вижу здесь никакой связи…
— Комедия, да и только! — ядовито констатировал Лу Бэском. — Явно дурацкие шутки… — Тем не менее, он спросил: — Послушайте, а где вы нашли этот листок?
— В гардеробной Джека Ройла. — Эллери снял крышку с портативной пишущей машинки. — Более того, если вы сравните тест, только что отпечатанной мной на этой машинке, с особенностями текста на желтом листе, то увидите, что маленькие буквы «р» и «г», например, имеют одинаковые характерные дефекты. Одинаковые дефекты… — задумчиво повторил он. Схватив со стола Бутчера увеличительное стекло, служившее прессом для бумаг, Эллери тщательно исследовал сквозь него означенные литеры на ударных рычагах машинки. Так и есть: недавно подпилены напильником! Однако вслух он всего лишь сказал: — Тут нет никаких сомнений. Таблица, определяющая значения игральных карт, отпечатана на машинке Джека Ройла. Машинка ведь принадлежала вашему отцу, Тай?
— Да, — сказал Тай и отвернулся. — Да, разумеется!
— Так значит, Джек?.. — удивленно протянул Бутчер.
— Да бросьте вы! — засмеялся Лу. — Зачем бы Джек стал играть в такие дурацкие игры? — Однако смех его прозвучал как-то неестественно. Он с тревогой покосился на Бонни.
— На пишущей машинке Джека Ройла… — Голос Бонни осекся, словно у нее перехватило горло. — Вы в этом уверены?
— Абсолютно. Поврежденные литеры в данном случае столь же убедительны, как отпечатки пальцев.
— Тай Ройл, ты слышал? — спросила Бонни, обращаясь к его спине и яростно сверкая глазами. — Ты слышал?
— Чего тебе от меня надо? — спросил Тай, не оборачиваясь.
— Чего мне надо? — закричала Бонни. — Мне надо, чтобы ты повернулся и посмотрел мне в глаза! Твой отец напечатал эту таблицу — твой отец посылал конверты с игральными картами моей матери — твой отец убил мою мать!
Тай с угрюмым лицом резко обернулся, готовый к защите и нападению:
— У тебя, очевидно, снова истерика, иначе ты бы поняла всю несусветную глупость подобного обвинения!
— Вот как? — вспылила Бонни. — Я знала, что в его раскаянии, в его предложении маме выйти за него замуж спустя столько лет обоюдной ненависти было нечто странное! Теперь я знаю, что Джек Ройл все время лгал, играя свою роль, — да, Лу, ужасную роль! — притворяясь до той поры, когда он… замыслил убить ее! Обручение, свадьба — все было ловушкой! Он нанял кого-то, чтобы симулировать похищение, и затем отравил маму своими подлыми руками!
— И себя тоже, я полагаю? — спросил взбешенный Тай.
— Да, потому что когда он понял, какой страшный поступок он совершил, у него возник первый за всю его жизнь честный порыв, и он покончил с собой!
— Я не собираюсь драться с тобой, Бонни, — глухо проговорил Тай.
