Иногда эти люди меняются местами. Иногда они взаимозаменяемы. Иногда – сочетают в себе обе роли. А иногда их очень сложно различить и вычислить. Порой под маской жертвы прячется самый настоящий абьюзер. Да, бывает и такое. Я видел много всякого дерьма. Вещи и люди зачастую вовсе не такие, какими кажутся на первый взгляд.
За спиной раздаётся звук отрывающейся двери, а затем нерешительный стук каблуков. Мысль о том, что моя сегодняшняя жертва запорхнула в клетку, ударяет в перевозбуждённый мозг, а оттуда – сразу в пах.
– Закрой дверь, – произношу, не оборачиваясь, и крепче сжимаю рукоять плётки.
В грудной клетке разрастается плохо контролируемая ярость, а член начинает твердеть. Я теперь постоянно на пределе, будто в аду горю. И сбросить напряжение не получается никаким образом. Но походы сюда слегка облегчают моё состояние. Может, если бы я наведывался чаще, всё было бы относительно в порядке. Однако у меня нет времени. За почти три месяца я здесь всего третий раз.
Приказываю девушке встать под ремни, снять накидку и надеть повязку на глаза. Запрещаю меня касаться, стонать и разговаривать.
– Если станет слишком дискомфортно, просто опусти руки вдоль тела, я сразу же остановлюсь. Выполняй.
Стук каблуков возобновляется и прекращается ровно там, куда она должна была встать. Даю ей несколько минут, чтобы приняла нужную мне позу, а затем поднимаю руку и резко опускаю. Плеть, изгибаясь, рассекает воздух и ударяется о пол. Вибрации от удара проходят от кончиков пальцев до самой шеи, и я с силой втягиваю воздух.
Всё ещё стою спиной. Меня трясёт от предвкушения. Когда ощущения достигают пика, я отвожу руку в сторону и с разворотом замахиваюсь.
И тут я вижу
Нора стоит там, где должна была стоять та, кого я собирался сегодня исхлестать. Мозг отказывается сопоставлять картинку с реальностью. На долю секунды мне кажется, что это шутка моего больного воображения. И этой доли секунды хватает, чтобы плеть со всей силой замаха столкнулась с телом Норы.
Она орёт так, что меня пронимает от испуга ещё больше. Если бы я не замешкался, то успел бы изменить траекторию плётки. Если бы… Стоп. Что принцесса вообще здесь делает?! Как она смогла сюда пробраться?
– Какого хрена? – произношу на выдохе, опять начиная сомневаться, что это и правда Нора. Может, я окончательно тронулся? Всё может быть.
Она отпускает кольца, делает шаг, но теряет равновесие и летит вперёд. Едва успеваю подхватить её у самого пола. Это и правда принцесса. Из плоти и крови.
– Нора!
– Чёрт побери, – бормочет она, клацая зубами. – Чёрт побери! Как же больно! Чёрт побери!
– Какого хрена, Нора? Что ты делаешь здесь?
Помогаю ей подняться, хочу повторить вопрос, который она проигнорировала, но Нора не даёт мне даже рта раскрыть. Стискивает мой торс руками и вжимается в меня щекой.
– Дерек.
Она прижимается ближе, впечатываясь в меня оголённой грудью, и шумно дышит. От столь тесного и спонтанного контакта с ней я натягиваюсь как струна. Каждая мышца в теле напрягается и начинает звенеть. Всё моё естество вопит о том, чтобы я сгрёб принцессу в охапку, бросил на кровать и не слезал с неё до утра.
– Нора, не нужно, – произношу, стараясь сохранить самообладание, но она не облегчает мне задачу, наоборот, усложняет в сто крат.
– Просто обними меня, Дерек. Я не прошу чего-то большего.
Нельзя. Если я прикоснусь к ней, то уже не смогу остановиться. Однако Нора и так стоит ближе некуда. И противиться этому желанию – выше моих сил.
Очень аккуратно я выполняю её просьбу. Минуты тянутся, и я слышу, как меняется её дыхание, делаясь поверхностным и распалённым.
По телу проходит судорога. Я уже давно на пределе. Всё время, что мы стоим вот так, я вижу её надо мной, подо мной, передо мной – на спине, на коленях, на четвереньках. Я хочу сверху. Хочу снизу. Раком. Задом. На боку. Вертеть её в своих руках. Трахать. Драть до криков, стонов, пота и крови. Почти три грёбаных месяца я был лишён этой возможности.
Касаюсь носом макушки и втягиваю нежный запах. Её аромат ничуть не изменился, а вот сама Нора – да. Я наблюдал за ней, хоть она об этом и не знала. Приходил в её спальню, когда она уже спала. Не знаю, как я умудрялся сдерживать себя, сидя рядом с ней на кровати. Но сейчас хрен я сдержусь.
– Достаточно обнимашек, принцесса? – выдавливаю охрипшим от возбуждения голосом.
– Нет, постоим ещё.
Глажу шелковистые волосы, пропускаю пряди между пальцами. Они слегка спутались. Так и просятся, чтобы я намотал их на кулак и дёрнул назад, открывая доступ к пухленьким губам. Я помню их вкус. Ничто в этом мире не способно заставить меня забыть её. Ничто не способно заставить меня отказаться от неё. Принцесса моя. И я порву глотку любому, кто осмелиться отнять её у меня.
