Возможно, Камилла не сразу поняла, что случилось, и сперва подумала, что Урсула просто поскользнулась и разбила голову. А может, она догадалась по виду крови, что зло проникло в эти стены. Что оно уже стояло сзади, возле двери. И следило за ней.
А потом двинулось на нее.
"От первого удара она пошатнулась. Парализованная ужасом, она все-таки пыталась убежать. И бросилась вперед, в единственный проход между рядами скамей. К алтарю. Там она споткнулась и упала на колени в ожидании финального удара.
И вот удар нанесен, юная Камилла мертва, а убийца возвращается к своей первой жертве. К Урсуле.
Но не доводит дело до конца, оставляет ее в живых. Почему?"
Риццоли посмотрела вниз, на камни, где лежала Урсула. Она мысленно представила убийцу, наклонившегося, чтобы добить жертву.
И вдруг замерла, вспоминая, что сказала доктор Айлз.
– Убийца не нащупал пульс, – сказала она.
– Что?
– У сестры Урсулы отсутствует пульс правой каротидной артерии. – Она посмотрела на Дина. – Он подумал, что она мертва.
Они двинулись по проходу между рядами, повторяя последний путь Камиллы. Подошли к алтарю, возле которого она упала. Постояли молча, глядя на пол. Хотя в полумраке этого было не видно, следы крови еще оставались в трещинах между камнями.
Чувствуя, что ее знобит, Риццоли подняла голову и увидела, что, Дин наблюдает за ней.
– Все, больше здесь нечего смотреть, – сказала она. – Если, конечно, ты не хочешь поговорить с сестрами.
– Я хочу поговорить с тобой.
– Я здесь, перед тобой.
– Нет, это не ты. Здесь детектив Риццоли. А я хочу поговорить с Джейн.
Она рассмеялась. Звук, неуместный в этих стенах.
– Ты так говоришь, будто у меня началось раздвоение личности.
– Это не так уж далеко от истины. Ты так упорно стараешься играть роль полицейского, что похоронила в себе женщину. А я приехал к женщине.
– Ты слишком долго медлил.
– Почему ты злишься на меня?
– Я не злюсь.
– Странно ты встречаешь меня в Бостоне.
– Может, потому, что ты даже не удосужился сообщить о своем приезде.
Он вздохнул, снова став похожим на призрака, окутанного облаком пара.
– Давай просто сядем и поговорим.
Риццоли опустилась на деревянную скамейку в первом ряду. Когда Дин сел, она продолжала смотреть прямо перед собой, не смея взглянуть на него. Опасаясь тех чувств, которые он пробуждал в ней. Ей было больно даже вдыхать его запах, который вызывал у нее приступ желания. Этот мужчина был в ее постели, и его прикосновения, вкус и смех до сих пор преследовали ее во сне. Плод этой страсти рос в ней и сейчас, и она приложила руку к животу, чтобы унять внезапную боль.
– Как ты, Джейн?
– Все хорошо. Работаю.
– А повязка на голове? Что случилось?
– А, это. – Она дотронулась до лба и пожала плечами. – Маленький инцидент в морге. Поскользнулась и упала.
– У тебя усталый вид.
– Ты не слишком щедр на комплименты.
– Просто говорю, что вижу.
– Да, я устала. Конечно, устала. Неделя была трудной, как и все остальные. Тут еще Рождество, а я даже не купила подарков своим.
Он пристально посмотрел на нее, и Джейн отвернулась, не в силах выдержать его взгляда.
– Ты не рада тому, что придется опять работать со мной?
Она промолчала. Не стала отрицать.
– Почему ты просто не скажешь мне, в чем дело, черт возьми? – рявкнул он.
Злость, прозвучавшая в его голосе, удивила Джейн. Дин был не из тех, кто поддавался эмоциям. Когда-то это ее бесило – получалось так, что она не умеет держать себя в руках и закипает по любому поводу. Их роман начался, потому что она сделала первый шаг, а не он. Она наплевала на гордыню, рискнула быть женщиной, и куда это ее привело? Полюбила мужчину, который по-прежнему оставался для нее загадкой. Мужчину, у которого единственным проявлением чувств была злость, прозвучавшая только что в его голосе.
И это ее тоже разозлило.
– Нет смысла толочь воду в ступе, – сказала она. – Нам придется работать вместе. У нас нет выбора. А все остальное – у меня сейчас нет сил с этим разбираться.
– А с чем нужно разбираться? С тем, что мы спали вместе?
– Да.
– Кажется, раньше ты была не против.
– Это случилось, и все. Я уверена, для тебя это было так же важно, как и для меня.
Он замолчал. "Задела? – подумала она. – Обидела?" Ей казалось, невозможно обидеть мужчину, лишенного эмоций.
Риццоли удивилась, когда он вдруг рассмеялся.
– Сколько же в тебе дури, Джейн, – сказал он.
Она повернулась и посмотрела на него как будто со стороны, – поразившись тому, что видит в нем все то же, что когда-то находила привлекательным. Волевой подбородок, умные серые глаза. Аура командира. Можно как угодно оскорблять его, но все равно будешь сознавать его превосходство.
– Чего ты боишься? – спросил он.
– Не знаю, о чем ты.
– Что я тебя обижу? Что уйду первым?
– Для этого надо хотя бы появиться.
– Да, ты права. Я не мог. Сама знаешь, с нашей работой...
– С этого и надо начинать. – Она поднялась, чувствуя, как хлынула кровь к онемевшим ногам. – Ты в Вашингтоне, я здесь. У тебя своя работа, от которой ты никогда не откажешься. У меня тоже работа. Компромисс невозможен.
– Звучит как объявление войны.
