- Я не могу представить магию, как что-то хорошее.Может,когда-нибудьона и станет такой, но при моей жизни этого не было. Дажетогдабыло только несколько колдунов. - мужчины, получавшие за это богатство, женщины, что сотворяли яд вместо помощи. И Селестина - ведьма, проклявшая её. – Дажетогдаони не были хорошимилюдьми.
Её отец терпел некоторых колдунов, прежде чем она родилась. Это давало надежду вылечить болезни и защитить королевство от угроз. Но после проклятия Селестины он признал, что магия изменилась, и все, кто ею владеют, опасны для остальных. Магия каралась изгнанием. Проклятья – смертью.
- Мой отец, - вмешался Родрик, словно уверен в том, что должен говорить. – Мой отецговорит,что у некоторых людей сейчас есть магия. Немного. Онговорит,что они украли её себе, и если мыбудембороться с ними, онавернётся.
- Тыне можешь украстьмагию.
- Почемунет?
Она открыла рот, готовая дать твёрдый ответ, но слов не было. Магия пришла извне, и она знала это. Она из воздуха. Одни говорили, что надо быть нечестивцем, чтобы получить её, что вся хорошая магия использована, а осталось лишь чувство обиды и неприязни. Но правды Аврора не знала. Она прочла много книг, но правда магии таилась от неё, словно сама идея могла привести её к смерти.
Родрик немного помолчал.
- Она вернётся, - твёрдо сказал он. –Теперь, когдатытут.И онабудетсотворять толькохорошее,какяговорил.Яимеюввиду…Иначе,почемутыещёздесь?
Её руки дрожали. Ложка стучала о тарелку, словно барабанная дробь, и ком потери подкатил к горлу, сжал грудь, чтобы она не могла дышать. Нет дома. Нет семьи. Только пустые обещания истинной любви и идеи, что она восстановит что-то, чего никогда не существовало.
Она встала. Стул со стуком свалился на землю.
- Мне надо идти, -сказала она. – Я неголодна.
Каждый шаг приносил боль в ногах, и она побежала вон из банкетного зала, каблучки стучали пополу.Она открыла окно и прижала руки к каменной раме, позволяя прохладному ветерку овеять лицо. Онаглоталасвежий воздух, закрывглаза.
- Принцесса?
Родрик. Она всё ещё стояла с закрытыми глазами, лицо обдувал ветер. Он хороший. Немного незадачлив, неуверен, но приятен. Но он чужой, странный, неуклюжий мальчишка, считавший её своей собственностью, и она не знала, что делать. У неё не было ничего другого, никого другого, и угроза одиночества разрывала её, мысль заставляла терять сознание. Она не могла уйти. Но и не могла остаться тут, так близко к его глазам, неуклюже искавшим спасения в своей собственности.
- Я сожалею, - сказала она. – Но мне надо побытьодной.
- Принцесса, мне так жаль, что я расстроилтебя.
- Я не расстроена, - она заставила себя сделать ещё один вдох и открытьглаза.– Это место мне чужое. Я тутчужая.
- Я знаю. Но мы ведь здесь, принцесса. Здесь твоясудьба.Она вздрогнула.Судьба.
- Почемутыпродолжаешьназыватьменяпринцессой?Этонемоёимя.
- Знаю, но все так долго называли тебя так. Принцесса. Или Спящая Красавица, - он застенчивоулыбнулся.– И это правда, тыпрекрасна.
- Меня зовутАврора.
Молчание. Он кивнул, слегка склонил голову, и щёки его покраснели.
- Я действительно хочу побытьодна.
- Конечно, - сказал он, предлагаяруку,- позволь проводить тебя обратно в твоюкомнату.
Она сухо улыбнулась дрожащей, сломленной улыбой.
- Не волнуйся, - сказала она. – Я знаюдорогу.Она не спала этойночью.
Когда она пыталась закрыть глаза, дыхание перехватывало, становилось трудно дышать. Сердце мчалось, и руки чесались. Она была человеком, которого загнали в совершенно чужой мир.
Она ходила взад и вперёд, ноги отбивали ритм нагладкомкаменномполу.Она ускорялась с каждым кругом, стены были ближе и ближе с каждым вдохом. Если бы она замерла на мгновение, она бы растаяла, пропала, как всё остальное. Онаходилапокомнате,смотреланастеныируки,ипыталасьобдуматьвсёто,чтослучилось.
Каждый раз снова и снова что-то било её, вполне реально. Всей её семьи, всей её жизни не было. Она остановилась, колени подогнулись,желудоксжался и дыхание пропало. Неуверенность скользила в эти моменты, слишком сильная, чтобы понять её. Хотелось вновь впасть в вечный сон, но она продолжала ходить и думать о том, что завтра её отецпридёт…И это калечило её раз заразом.
Так она провела ночь.
Четыре
Туман просочился сквозь открытое окно на рассвете, обвился вокруг липкой кожи Авроры, которая стояла, прислонившись к подоконнику. Всё тело болело, и локти, и спина, и колени.
Городвнизу оживал. Здания словно забирались друг на друга, пока не сталкивались с огромной стеной, высокой,похожейна замковую, усеянной башнями и флагами. Женщины спешили по мощенной улице, простирающейся под окном Авроры, в руках у них были корзины. Несколькотелег,наполненные зерном или тканью, медленно проезжали мимо с запряжёнными в нихослами.
Дверь скрипнула.
- Аврора, дорогая! Я рада видеть, что ты неспишь.
Королева стояла в дверях. Даже в столь ранний час она казалась королевой, еёглазабыли ясны исветлы,чёрные волосы заплетены. Аврора увидела свое отражение в зеркале на стене – бледная, с искусанными губами и клубом золотых волос. Спящая красавица, в самомделе.