Запузырин хотел взять с собой парабеллум, но тут же вспомнил, что рассказывали чудом уцелевшие вчерашней ночью охранники. Нет, здесь эта игрушка не поможет... Автомобиль довез Запузырина только до ворот дома отдыха, а дальше он пошел один. В кармане его лежала копия перевода. Поднявшись и постучав в номер, он толкнул дверь и очутился лицом к лицу с Владиславом.
- Вот... Я пришел.
- Прекрасно. Копию перевода принесли?
- Так точно! - Запузырин чувствовал себя так, будто его вызвали "на ковер" в обком.
Котов взял бумажку, поглядел, усмехнулся и вернул Августу Октябревичу.
- Вот пакет. Это те программы, за которые меня хотели убить. Теперь, когда он будет у вас, ловить тоже будут вас. Все - и милиция, и Интерпол, и мафия всех стран. Это программы, которые позволят вам - если, конечно, выживете - стать очень богатым человеком. Самым богатым и самым бесчестным в мире. Воруйте на здоровье! Вы продали душу дьяволу, так и знайте!
Запузырин хотел спросить, а где гарантии, что на этих дискетах не игры в сквош или теннис, но не сумел. Он тихо вышел, пятясь, и, спрятав пакет в дипломат, пошел ускоренным шагом. Нет, его ни чуточки не пугали сказанные Котовым слова. Он торопился, ему везде мерещилась слежка. На площадке у выхода из корпуса он поглядел на старичков-шахматистов. Откуда Котов узнал, что они - стукачи? Придется заменить... И почему они так пристально смотрят? Перекуплены Котовым? А может, еще кем-то? Нет, нельзя им здесь оставаться... Лишь доехав до дачи, Запузырин перевел дух.
- Зачем все это делалось? - поинтересовался Тютюка у своего командира.
- Видишь ли, с этим пакетом будет много приключений. За пакетом и за Котовым охотилась одна фирма. Теперь они узнают, что пакет у Запузырина, и начнут охоту на него, а когда заполучат, то охотиться начнут на них. В общем, попрут грехотонны. Это все нам в зачет пойдет.
- А Котов?
- Котов еще пригодится. Теперь он наш! Агент-предобработчик. Все его плюсы превращаются в минусы. Он нам испортил четырех хороших ребят и Бубуеву? Испортил. А теперь, используя его влияние, мы их вернем в минус.
- Как это? У них же усилился плюс от общения друг с другом; они и его, поди, смогут перетянуть.
- Есть такая птичка, стажер, живет на ивах и называется "наивняк"! У них активный плюс - тяга к добру. Но если использовать эту тягу в наших целях - получится чистый минус. Понимаешь? Ну-ка, припомни учебный курс! Что у вас там на тему "Добро, переходящее в зло" читалось?
Тютюка припомнил:
- Деяния, мотивируемые как плюсовые, реально приводящие к единичным или цепным минусовым реакциям, считаются "добром, переходящим в зло".
- Молодец! Но это не что иное, как чистая теория. А практику придется изучить на месте. После завтрака Котов с четверкой отправится кататься на лодке в ту часть озера, где они еще не бывали. Поедешь с ними в качестве Тани. Настоящая будет спать. Там, в этой части озера, есть остров. На нем прячется бомж. Он безобидный, спившийся, но уже непьющий. В прошлом был вором, даже два "мокрых" дела на нем висят. Но сейчас он - больной, почти умирающий старик, питается дичками с яблони, красной смородиной с дикого куста, черникой. И кается! Правда, плохо, медленно, но идет к понижению минуса, а был ведь почти стопроцентный. В общем, задача такая...
... Колышкин постучал в номер Котова.
- Ну, как насчет очередного плавания в дальние страны? - с улыбкой спросил он.
- А что, нужен адмирал? - пошутил Котов, впихивая ступни в кроссовки. - Тогда - свистать всех наверх!
Когда грузились в лодку, на пристани появилась Таня. Тютюка влез в ее образ с опаской, трижды проверив прочность пограничного слоя.
- Я не помешаю? Что-то меня не пригласили, пришлось самой вас искать...
- Каемся всеми порами души! - вскричал Котов. - Садись, Танечка.
Всего за несколько секунд до этого Котов предпочел бы взять с собой Валю Бубуеву, но в нем вновь произошла смена декораций. Он снова забыл, с кем провел ночь, и ощущал, что только и ждал появления Тани.
Колышкин и Лбов гребли, Элла и Люда сидели на корме, свесив ноги в воду, и болтали ими, утверждая, что помогают лодке двигаться быстрее, а Котов и Таня разместились на носу и глядели вперед. Миновали устье святого ручья, сквозь деревья промелькнули очертания запузыринской дачи, где в это время, не ведая ничего, продолжала спать сном праведницы реальная Таня. А Тютюка?
Танина рука лежала на могучей спине Котова.
- Ты такой большой, сильный, - шептал Тютюка устами Тани. - Наверно, ты крепко обнимаешь?
- Захочешь - узнаешь... - хмыкнул Котов.
- А если я скажу, что... - Тютюка заставил Таню выдержать паузу. Если я скажу, что хочу...
- Тогда тебе будет очень хорошо... - сообщил Котов доверительно. - Ты никогда этого не забудешь...
- Я знаю... - прошептала Таня. - И жду. Очень-очень.
- Вот и жди. Не в лодке же...
Таня хихикнула. Между тем берега озера начали отдаляться, а затем стало заметно, что лодка приближается к острову.
- Земля! - воскликнула Шопина.
- Ну, господа, швартуемся? - ухмыльнулся Колышкин, оборачиваясь.
Котов словно проснулся.
- Куда?
- К неведомому континенту...
