Колышкин и Лбов дружно навалились на весла, лодка с разгона врезалась в прибрежный песок. Цепь прикрутили к ближайшему кусту, огляделись. Остров был довольно большой, метров сто на двести, на нем росли такие же сосны, как и по берегам озера. Строго говоря, остров был просто одним из холмов, только седловины вокруг него когда-то затопило водой.
Тютюка по изолированному каналу телепатической связи вышел на Дубыгу:
"Куда вести? Где бомж?"
"Дрыхнет в своем шалаше. В двадцати шагах отсюда, если идти налево по берегу острова, маленький заливчик, укрытый кустами. Там начинается тропинка, ведущая в горку. Убегай от Котова именно туда! Дальше - по плану!"
- Владик, - многозначительно улыбнулась Таня, - в плавании мы уже соревновались, верно? А теперь попробуй меня догнать!
Котов спросил:
- А какой будет приз?
- Будет не приз, а сюр-приз! - Таня стремглав бросилась бежать. Котов погнался за ней.
- Так, - усмехнулся Колышкин, - ну а кто от меня убегать будет?
- Давайте лучше здесь посидим, - предложила Соскина, - остров небось не резиновый. Зачем мешать? Они ведь, наверно, первый раз. В смысле между собой...
- Ладно, давай без комментариев. Пошли, Никитушка, купнемся?
- А мы? - хором удивились барышни.
- Пардон, - Колышкин приложил ладонь к сердцу. - Куда же мы без вас, бабоньки?
Между тем Таня, словно горная серна, взбегала по склону, петляя между сосен. Котов, которому дьявольская сила в данный момент не помогала, прилагал серьезные усилия, чтобы не отстать. Внезапно они выскочили к прогалинке на самой вершине острова-холма. Там чернело кострище с котелком из большой, закопченной консервной банки. Чуть дальше стоял шалаш из жердей, перевязанных проволокой и заваленных ветками, кусками толя и полиэтиленовой пленки.
- Жилище Робинзона! - съязвил Котов, когда Таня остановилась.
- Я вам ща дам Ребензона! - угрожающе пробухтело из шалаша. Далее полился открытым текстом классический мат и хлынула волна перегара и иных специфических бомжевских запахов.
- Пойдем отсюда, - сказал Котов, взяв Таню за локоть.
- Трусишь, что ли? - подбоченилась Таня. - Или ты только раз в неделю храбрый?
- Да нет, чего тут бояться...
В шалаше зашевелилось, а затем из него выполз зеленовато-землистый, обросший многодневной щетиной и измазанный всеми видами грязи бомж. Он был настроен не то чтобы совсем агрессивно, но и миролюбивым его тоже трудно было признать. Самое неприятное, что в руке лесное чудище сжимало стальной арматурный прут с заточенным до остроты иглы концом. Эта заточка для бомжа была, возможно, чисто устрашающим оружием, но Котов этого не знал.
- Мотай отсюдова! - прошипело чудище, ощерив беззубую пасть. Угребывай! Припорю!
И, видя, что Котов явно сомневается, бомж сделал шаг навстречу.
- Ой! - взвизгнула Таня. - Он тебя убьет! Это же наркоман! Или сумасшедший!
Эти слова, умело вложенные Тютюкой в уста своей оболочки, сработали. Котов мгновенно представил себе, как острый конец ржавой заточки вонзается между ребер, как ледяной холод стали проникает в глубь тела, туда, где встревоженно бьется его живое сердце... А спустя еще мгновение Владиславу стало себя очень жалко, так жалко, что ради того, чтобы уцелеть, он ощутил готовность убить. Сразу после этого его душа инстинктивно воззвала к той силе, которая помогала Котову прошлой ночью стать неуязвимым и неодолимым.
- У-а! - выкрикнул он, и правый кулак, неся в себе весь его солидный вес, помноженный на чудовищное ускорение, обрушился на бомжа. Этот удар мог сразить не только источенного пороками и болезнями пожилого человека, но и перебить хребет быку, проломить лобную кость слона, смять капот автомобиля в лепешку. Нанося удар, Котов даже не заметил, что острие заточки столкнулось с его грудью и, не будь его плоть защищена сатанинской силой, вонзилось бы ему в сердце. Ничего подобного не произошло - прут согнулся в дугу, будто столкнувшись с танковой броней. А бомж отлетел на несколько метров, треснулся спиной о сосну и распластался на земле, как ватная кукла...
Котов обернулся к Тане. Не будь у этого искусственного образования дьявольской души стажера Тютюки, все пошло бы по-иному. Любая, даже самая дикая и неустрашимая, самая безумная и сексуально озабоченная женщина, увидев лицо Котова в этот момент, с визгом бросилась бы бежать. Даже зрелище только что совершившегося убийства не вызвало бы такого ужаса в душе человеческой, как тот взгляд, который метнул одержимый минус-астральной силой Владислав. Это был взгляд зверя, хищника-самца, одержавшего молниеносную победу, опьяненного запахом крови поверженного противника и жаждущего тела самки...
- Отлично! Превосходная работа! - донеслось по ультрасвязи одобрение Зуубара Култыги. - Давай в том же духе, Дубыга!
- Есть! - отозвался офицер и перешел на телепатию: "Тютюка! Немедленно покидай объект! Срочно! Переводи на безусловные рефлексы, а сам - на борт!"
Тютюка не заставил себе приказывать дважды. Он уже знал, что пограничный слой между бионосителем и его сущностью - вещь ненадежная. Стажер мигом очутился на борту пылинки.
