— Знаешь, до тебя я работал часами и не тратил время ни на что другое. Никто не считал, что столько работая может быть счастлив, а вот я так думал. До тебя я не осознавал, что совсем не был счастлив. Я получал некое удовлетворение, но никак не счастье. Совсем. Ты ответила на своего рода… потребность внутри меня, о которой я не подозревал. Слышишь меня? Ты нужна мне. Никогда вообразить себе не мог, что кому-то скажу эти слова. Если попросишь выбрать между тобой и работой, детка, я выберу тебя.
Когда Джейми видела правду в его глазах, слёзы жгли её собственные. Она запустила руки Данте в волосы.
— Из твоего рта выходят красивые слова.
Данте улыбнулся, но не мог расслабиться, пока не услышит как она говорит, что не покинет его.
— Это значит, что ты прощаешь меня, даёшь возможность всё исправить?
Джейми протяжно выдохнула.
— Думаю, да.
Его тело омыло облегчение, напряжение спало и оно обмякло. Данте завладел её губами, впитывая в себя её вкус, переливая потребность в ней в рот Джейми. Процеловал дорожку вниз по подбородку к шее, утопая в её запахе. Потёрся щекой об её щёку, желая, чтобы её запах остался на нём, а его — на ней.
— Но не прощу за то, что обнимал ту суку, — рыча, добавила Джейми.
Когда губы Данте расплылись в улыбке, он порадовался, что она этого не видит. Он понимал, что она не найдёт в своей ревности ничего забавного… и чертовски сексуального, между прочим.
— И не думай, что я не знаю, что ты улыбаешься.
Данте поднял лицо и прикусил её губу.
— Детка, это улыбка облегчения.
Джейми усмехнулась.
— Так и знала.
— Клянусь, что всё изменится, — произнёс он серьёзным голосом.
Джейми не была так положительно настроена, даже несмотря на хорошие намерения Данте. Но в отношениях важно и плохое принимать хорошо, верно? Данте заявил, что ставит её превыше работы, но Джейми не хотела его об этом просить. Он был ей очень небезразличен, чтобы причинять ему боль.
Может, с правильным отношением всё со временем изменится.
— Я не против помочь тебе с делами Беты, если ты, конечно, хочешь.
— Помочь?
— Я знаю, что твоя голова забита делами, которые требуется сделать, и понимаю, что это лежит большим грузом на твоих плечах. Большую часть утреннего времени я работаю в питомнике, но дневное время у меня свободно.
Горло Данте сжалось от эмоций.
— Ты бы потратила его на меня?
— Я не говорю, что считаю, будто ты не справляешься с работой, — быстро проговорила Джейми на случай, если он собирается обидеться. — Просто предлагаю помощь.
— Даже если это значит, что иногда и тебе придётся задерживаться допоздна?
— Если считаешь, что тебе это поможет, то да.
Данте ушам своим не верил. Вместо того, чтобы поставить ультиматум, Джейми предложила помощь в работе. Эта женщина поражала его настолько, что словами не описать. Он снова обрушился на её губы, скользнул языком в рот и сплёлся в танце с её языком, целуя жадно, почти яростно. Данте охватило неистовое желание оказаться внутри неё. Потребность ощутить как она сжимает его, ставит метку и кончает.
— Это значит, что тебе нравится моя идея с помощью? Можешь считать меня своим секретарём или кем-то вроде.
На лице Данте появилась шаловливая улыбка.
— Тебе не стоило этого говорить. У меня от твоих слов возникают грязные мыслишки о том, как я трахаю тебя на столе в своём кабинете. — Она подняла ногу, обвила ею Данте за талию, и он застонал и вжался бёдрами между её бёдер.
Джейми усмехнулась.
— Как будто я бы тебе это позволила!
Придыхание в голосе противоречило словам, но это была вина Данте, который продолжал раскачиваться в очень соблазнительном ритме. Джейми всё ещё чувствовала возбуждения от того, чем они занимались ранее, и это ухудшало ситуацию. Она любила заниматься сексом.
— О, позволила бы, — протянул Данте, жарко дыша ей на ухо. — И тебе бы понравилось. Понравилось бы, когда я нагнул бы тебя и стянул джинсы, чтобы увидеть твою великолепную задницу. — Задрав платье до талии, Данте сорвал с неё трусики и скользнул пальцами между влажными складками. — Я бы проверил, что ты возбуждённая и влажная для меня, прямо как сейчас. А затем сделал бы вот так. — Джейми вскрикнула, когда Данте вошёл в неё двумя пальцами. Господи, как же она в этом нуждалась. Когда Данте прикусил и всосал кожу на шее, медленно трахая её пальцами, Джейми застонала. Он продолжал медленные и неглубокие толчки, которые заставляли её стонать, но не позволяли кончить. Вот таким он был засранцем.
— Я бы входил пальцами и выходил, входил и выходил до тех пор, пока ты бы не могла уже это выдерживать. — Свободной рукой Данте расстегнул ширинку и потёрся головкой члена между складочками Джейми. — А затем… я бы трахнул тебя так, словно ты мне принадлежишь. Потому что так и есть. — Данте вынул пальцы и медленно скользнул в лоно членом, желая, чтобы Джейми ощутила каждый его дюйм, пока он погружается глубже и глубже. Никогда ощущение не было таким потрясающим — жарко, влажно и так узко. Он был уверен, что никто в мире не имел таких ощущений. — Моя. Вся моя, — проговорил Данте ей в губы.
— Данте.
