Опершись локтями о колени, он медленно провел рукой по волосам, пытаясь овладеть собой.
— То, что произошло между нами сейчас, серьезно и честно. Это для вас что-нибудь значит?
Она уронила голову на грудь, волосы упали ей на лицо, и он не мог рассмотреть его выражения. Он в отчаянии потянулся к ней, но она отпрянула.
— Н-не надо. — Голос ее дрогнул.
— Лорен…
— Нет! Я ничего не соображаю, когда вы прикасаетесь ко мне, — ответила она раздраженно.
Уныние овладело им; он отчаянно думал, как ее переубедить.
— В тот… тот вечер, когда вы прислали мне стихи, — стихи, которые до сих пор звучат у меня в ушах, я понял, как много вы значите для меня, хотя я связан с другой. В точности как и вы, Лорен, в критический момент моей жизни я оказался связан с другой женщиной. Это безумие! И все же я не до конца осознавал, какое это безумие, пока вы не уехали! Я совершил самый трудный поступок из всех, которые мне когда-либо доводилось совершать, — последовал за вами, думая только об одном!
Лорен закрыла лицо руками.
— Я думал только о том, чтобы найти вас и обвенчаться. Мне просто необходимо было дать вам все, что в моих силах! Дать вам весь мир, черт побери, лишь бы вы были счастливы!
Лорен подавила рыдание.
— Я ведь люблю вас, Лорен! Люблю сильнее, чем это в человеческих силах. Люблю ваше остроумие и привычку приводить старые поговорки и цитировать английских поэтов. Люблю вашу преданность семье. Я люблю, — он задохнулся, — вашу готовность посвятить себя полностью этим сиротам и обращаться с каждым из них так, будто это ваши собственные дети.
Она содрогнулась от нового приступа рыданий.
— Сегодня я люблю вас больше, чем когда-либо, — торопливо продолжал он. — Я хочу жениться на вас, и мне наплевать, что подумают об этом другие. Для меня важно то, что вы такая, какая есть, — простодушная, красивая, самоотверженная. Вы меня понимаете? Мы любили друг друга, и я, черт побери, слышал ваше признание в любви! Я почувствовал его!
Она снова легла и расплакалась.
— Лорен, прошу вас, не нужно, — умолял он.
Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем она медленно поднялась.
— Вы не понимаете. Я погубила вашу жизнь, — с отчаянием прошептала она и покачала головой, когда он попытался возразить. — Что бы вы ни делали, одним своим присутствием я буду вам мешать. Я не могу этого допустить, понимаете? Стране нужны такие люди, как вы, Алекс! Роузвуд не выживет без реформ, которые вы можете осуществить!
— Мне все равно! — воскликнул он. Она опять захлебнулась слезами.
— И… и я заключила соглашение, которое должна уважать, Я не могу так поступить с ним.
— Не можете так поступить с ним? — повторил Алекс недоверчиво; сердце его билось все сильнее и сильнее.
Он балансировал, точно на краю пропасти, на грани полного уныния, когда взгляд его вдруг упал на ее обнаженное тело; на ее светлой коже все еще горел отблеск ласк. Ему стало нехорошо — она разбила его сердце. Он посмотрел на следы слез на ее лице, на то, как трогательно она обхватила себя руками. Черт побери, как она хороша! И вдруг он почувствовал к ней ненависть. Эта женщина злоупотребила его любовью, и его охватила ярость, какой он прежде не испытывал. Он бросился на нее, повалил на спину.
— Алекс! — воскликнула она.
Но он схватил ее хрупкие руки и прижал к земле.
— Возможно, я был не очень убедителен, — с горечью пробормотал он, яростно целуя ее губы.
Но в следующее мгновение отодвинулся от нее. Даже сейчас он не остался равнодушным к этому маленькому злому ангелу, и оттого ярость его стала еще сильнее.
Внезапно он почувствовал отвращение к самому себе. За безумную любовь к ней. За то, что позволил превратить себя в раба. Он никогда не думал, что такое возможно, — что его поставят на колени и заставят молить о любви. Он даже испугался.
Разъяренный Алекс снова ее поцеловал. Она сопротивлялась, но он не отступал, и она покорилась, стала отвечать на его ласки — сначала грубые, они становились все нежнее. Лорен не отрывала полные слез глаза от его лица, когда он медленно овладевал ею.
— Ты чувствуешь? — шептал он. — Чувствуешь, как сильно я тебя люблю? Она кивнула:
— Чувствую. И я люблю тебя, Алекс. Люблю всем сердцем!
Он буквально впитывал в себя каждое ее слово, сердце его никак не хотело примириться с тем, что он ее теряет. И от сознания этого ласки его становились все неистовее, все исступленнее.
Когда все кончилось, он в полном изнеможении, не столько физическом, сколько душевном, лег рядом с ней.
— Ах, Алекс, любовь моя, — грустно прошептала она.
Он отодвинулся, тяжело дыша. Посмотрел на источник своих страданий. Лорен лежала на боку, спрятав лицо под согнутой рукой, и плечи ее вздрагивали от рыданий. Сердце его болезненно сжалось. Он встал, оделся.
— Алекс, пожалуйста, постарайтесь понять…
Он не поймет, не поймет даже через тысячу лет. И пусть она сгниет в своем баварском аду. Он сунул руки в рукава рубашки, собрал одежду и вышел не оглядываясь. Вскочив на Юпитера, он бросил последний взгляд на домик, пришпорил коня и умчался прочь от нее, от невыносимой боли, бушевавшей в нем словно пожар.
