Чем дальше мы пробирались, тем тоскливее становилось. Безысходность и страх просачивались в разум, и хотелось бежать отсюда без оглядки.
Раздался крик. Полный боли он пронёсся через туман, а его эхо буквально просочилось в череп. Голову сдавило тисками ужаса, и я упала на колени. Рядом присел Смит, а Ата пригнулась.
Всё закончилось также внезапно, как и началось. Наступила тишина, и белые волны продолжили клубиться вокруг нас.
— Пойдём, — поднялась я, сжимая копьё. — Лучше пройти подальше. Обычно меня никто не трогал, так что советую не отдаляться.
Смит кивнул, и мы продолжили свой путь. Всё чаще звучали крики, а вскоре они стали раздаваться без перерыва. В тумане явно происходило что-то ужасное, но белая пелена не давала возможности понять.
Неизвестность пугала всё больше, и страх проникал в мозг. С каждым шагом уверенность покидала меня, оставляя лишь животную панику.
Я взглянула на свои руки. Они тряслись, как у эпилептика. Казалось, просто звуки, но в них скрывался какой-то ужасный смысл, понятный только на подсознательном уровне.
— Колись, падла! — раздалось совсем рядом, и я подпрыгнула.
— Ты думаешь, мне это доставляет удовольствие? — продолжил грубый голос. — Ещё какое! Я тебя, урода, на куски порежу! Отвечай!
Наступила тишина, а в ней какие-то звуки, больше похожие на хрипы и шёпот. Разобрать слова было абсолютно невозможно, но зато я поняла направление.
— Может, не надо? — стуча зубами, спросил Смит, видя, что я хочу пойти к источнику звука.
— Нужно выяснить, кто это, обычно это важно, — сжимая копьё, ответила я и, выставив его перед собой, сделала шаг вперёд.
Ещё один, ещё. Холодный пот побежал по спине, а из-за дрожи хотелось просто сесть на землю.
Раздалось рычание. Верная Ата стала рядом, и в её умных глазах прочиталась уверенность.
— Верно, девочка. Это всего лишь звуки.
Усилием воли я переборола животный страх и пошла быстрее.
Внезапно туман рассеялся. Он всё ещё окружал нас, но теперь образовал свободное пространство размером с большую комнату, освещённую тусклым светом. Посередине стоял стол, а на нём лежал привязанный мужчина. Весь в многочисленных ранах, он извивался от боли, но не кричал, так как его рот оказался залеплен скотчем. Рядом, сжимая в руке нож, стоял ещё один. Вот его рука опустилась, и лезвие воткнулось жертве в ногу. Маньяк явно наслаждался своими действиями, а меня всю передёрнуло.
— Говори! Куда спрятал прощение?!
Нож сделал глубокий разрез, заставив человека выгнуться дугой от боли.
— Ничего, я развяжу тебе язык!
Маньяк жутко захохотал, а на меня обрушилось очередное видение.
Небольшой ветер колыхал кроны деревьев, а сидящая в инвалидной коляске Агония шептала молитву.
Протяжный крик невыносимой боли раздался из подсобного помещения, и девушка перекрестилась.
Послышались мольбы о пощаде, которые быстро сменились предсмертными хрипами. Наступила тишина, и из темноты словно тень возник отец. Его руки покрывала кровь, а глаза блестели, как у маньяка.
— Всё хорошо, доченька, — дёргано произнёс он и погладил её трясущимися руками. — Они молчат, но это ненадолго. Я развяжу их языки.
Агонию передёрнуло от осознания, что теперь она испачкана в человеческой крови, а глаза заблестели от ужаса.
— Папа. Остановись, это не выход!
Отец на секунду замер, и на его лице промелькнуло понимание, но моментально исчезло. Возникла гримаса адской злобы, а голос стал визгливым.
— Никто! Никто не уйдёт безнаказанным!
Он сжал трясущиеся кулаки, крикнув ещё громче.
— Все! Все, кто посмел перейти мне дорогу, почувствуют гнев, который невозможно представить!
Продолжая орать, отец проклинал всё и вся, и на шум прибежала Мишель.
— Хватит! Ты обезумел! Сколько человек уже пали жертвой твоих больных фантазий!
— Плевать! Все эти официанты, повара и прочая прислуга. Сами виноваты в своей участи! Кто-то из них пронёс эту отраву в мой дом! Пусть я убью сотни невинных, но выясню, кто это был!
— Я не позволю! — неожиданно закричала Мишель. — Остановись!
Резко развернувшись, отец отвесил ей звонкую пощёчину. Девушка рухнула на пол, а в её единственном глазе промелькнули искорки ненависти. Она в гневе вскочила, но возникший из ниоткуда охранник заломил ей руки.
— Пусти её! — Агония направила своё кресло к сестре, а отец засмеялся и одним движением выключил питание.
— Хватит, — невероятно спокойным и от этого ещё более жутким голосом сказал он. — Вы никчёмные пустые колоды! Ни одна из вас не способна подарить мне внуков! Но я нашёл выход!
Отец приблизился к Мишель, а дикая улыбка растянулась на всё лицо.
— Медицина не стоит на месте, и один врач подсказал мне решение. Увести!
Когда охранник потащил ошарашенную девушку мимо Агонии, их взгляды на секунду встретились. Ужас промелькнул в глазах, а на лице отца отразилось безумие.
Тяжело дыша, я открыла глаза. Лишь схватившись за шерсть Аты, мне удалось подняться, а сердце сжалось в комок.