Первым руку поднял Гарри. За ним Бол. Чуть менее уверенно, но всё же, поднял руку Анджело. Хищные взгляды членов Совета устремились на Севастьянова. Но тот руку не подымал.
«Пф, жалкий пёс Шоу», – подумал про него Гарри.
В тоже время в голове Николая царила настоящая буря. Сейчас он мог бросить Шоу, сделать так, чтобы все его планы рухнули в одно мгновение. Единогласное решение никто не оспорит. Он потеряет лидерство… но Николай всё грамотно взвесил, прежде, чем принять окончательно решение.
«Они даже понятия не имеют с кем связываются», – промелькнуло у него в голове.
Николай не поднял руку. Ему было, что и кого, ещё терять.
– Как демократично, – отметил Шоу. – Чжан нет, вы сговорились за моей спиной и вас большинство. Однозначно, вы меня переиграли.
Гарри закашлялся.
– Собрание было абсолютно честным и раз Совет решил…
Британец резко поднялся с кресла и направился в сторону Гарри, вызвав у того, нескрываемое беспокойство, хоть тот внешне и пытался это скрыть, но бегающие маленькие глазки выдавали его.
Когда Шоу медленно приблизился к Гарри, он положил перед ним монетку и сказал ему:
– Подбрось её.
– Ч-что? – заикающиеся спросил, словно не расслышав, Джонсон.
– Подбрось монету, – так же спокойно, но настойчиво повторил Шоу.
Обливающийся холодным потом Джонсон поднял монету и подбросил её. Монетка завертелась в воздухе, после чего с характерным звуком приземлилась на стол. Она ещё немного дрожала, пока не остановилась на профиле с изображением Короля.
– Лицо.
Джонсон бросил испуганный взгляд на Шоу.
– Что? Ты о чём, Шоу?
– Твоё лицо.
После этого он схватил его за голову и с размаху впечатал его голову в стол, заставив вздрогнуть остальных членов Совета. Монета подпрыгивала при каждом ударе. Затем Лукас поднял её и ещё несколько раз приложил Гарри лицом об стол. Из разбитого носа Джонсона хлынула кровь, заливая его рот, а также костюм.
– О боже, кх… – Джонсон закашлялся, харкая кровью на стол и выплюнув золотой зуб. – Ты что творишь, тварь!
После этих слов, ему прилетела смачная пощёчина. Гарри дотронулся до своей горящей болью, покрасневшей щеки, а потом поднял взгляд на Лукаса, который схватил и намотал его галстук на свой кулак, приподняв его к себе. Свободной правой рукой он взял монету и стал перебирать ею между пальцев. Остальные с ужасом наблюдали за происходящим.
– Послушай меня, ты жирная и наглая свинья. Ты решил, что ты тут главный и раз всё сложилось не в нашу пользу, то сразу дал заднюю. Знаешь, что я думаю о тебе? Что ты у нас крыса.
– Что? – ошарашенно спросил Джонсон.
– Никто не знал, что Чжан покинет Гонконг. Никто. Даже те детишки, что вставляли нам палки в колёса. И вот внезапно, Чжан попадает под удар наших врагов, а я, что удобно, попадаю в немилость Совета. Всё складывается прямо наилучшим образом… для тебя.
– Я… не… я ни за что не предал Совет!
– Ложь!
Шоу зажал монету между пальцев и стал бить кулаком с монетой прямо по левому глазу американца. Он бил со всей силы и злобы, заставляя кричать Гарри, как резанную свинью. Но не смотря на все крики и протесты, Шоу не останавливался, он продолжал бить не обращая на это внимание, превращая левую половину лица Гарри в кровавое месиво.
– Я ничево не знваю! Я ничво не гаворил! – пытался оправдаться бизнесмен, шевеля разбитыми губами. – Правда!
Шоу тяжело дышал, он отпустил галстук Джонсона и свободной рукой ослабил свой галстук, а затем бросил монету на стол. После этого он вынул платок из кармана и вытер руки, пока Гарри начал реветь и сопеть, хлюпая кровью, зажимая руками разбитую часть лица и вжимаясь в кресло.
– Я такв не осталю эта, Шоу! – злостно закричал он указывая на него пальцем, а потом обводя всех присутствующих. – Вы веть вси видили!
– Ой да заткнись ты уже.
Шоу схватил бутылку виски, которую всегда распивал Джонсон и с силой ударил ею по голове, разбив её и сбив того с кресла, заставив остальных ещё сильнее испугаться. Даже спокойный Бол и расчётливый Анджело были в ужасе, от того, что происходило.
«Я так и думал», – пронеслось в голове Севастьянова.
Он ожидал такой исход. Злить человека с властью, как у Шоу, пытаясь скинуть того с его Олимпа, когда он наиболее уязвим – плохая затея. Загнанный в угол, словно крыса, будет ещё опаснее и будет драться аки лев, а не наоборот. Джонсон пожинал плоды своих трудов. Никто не заступался за него, боясь навлечь на себя гнев Лукаса и все знали, что Джонсону больше всех не нравился британец. Даже не смотря на все свои недостатки – руководить и внушать страх, Лукас умел, а вот Гарри нет. И порой, этого достаточно. Особенно сейчас.
Лукас достал из-за пазухи пистолет. Серебристый кольт угрожающе блеснул в лучах солнца пробивающихся сквозь широкие окна.
– Нев-нет! – умолял, поднимаясь на колени толстяк. – Малю, гаспавин Шоу! Я…
Лукас выстрелил без лишних слов. Пуля пробила голову Гарри, вышибая мозги наружу. Затем Лукас сделал ещё несколько выстрелов и взяв свою монету, сел обратно в кресло приняв расслабленную позу перебросив ногу на ногу, положив пистолет на стол и продолжил крутить монетку пальцами.