Маккормак достал телефон и набрал номер, когда ему ответили, он сказал:
– Это я. Да, она отказывается сотрудничать. Да, наносите удар.
Чжан бросила обеспокоенный взгляд на экран, после чего увидела как камера отдаляется и в кадре появилось несколько дронов, которые стали стремительно приближаться к фасаду дома. Буквально через несколько секунд произошла серия взрывов, превращая богато украшенный дом в груду обломков и заволакивая всё изображения огнём и дымом.
Нижняя губа Чжан задрожала. Она не верила своим глазам.
– Дайте мне больший фокус.
Маккормак нажал на кнопку и изображение сменилось. Камера приближалась к месту взрыва, пробиваясь сквозь дым и пыль. Когда дрон подлетел ближе, то среди обломков, было кое-что найдено.
Оторванная рука.
Шлейф крови тянулся далеко от места взрыва. Чжан сразу узнала перстень, что подарила своему брату на юбилей, на одном из пальцев и едва сдерживая слёзы попыталась отвернуться, но Маккормак схватил её за волосы и повернул голову в сторону изображения, она пыталась сопротивляться, но его хватка оказалась крепче, чем она ожидала.
– Не отворачивайся, смотри, – он схватил её за край век и потянул назад, заставляя её глаза открыться. – Твой брат погиб, по твоей вине. Это только твоя вина!
Он отпустил её и она заплакала, прикрывая рот рукой. Джон провёл рукой по волосам, после чего нажал на кнопку и показал список.
– Посмотри внимательно на них.
Чжан открыла глаза. Это был список всех её родственников. Остальных братьев и сестёр. Родителей. Даже незаконнорождённый сын.
– Если ты не расскажешь, всё что я хочу знать, то они будут умирать… – Маккормак положил руку ей на плечо. – Один за другим. А семья у тебя большая, Чжан. И поверь мне я найду того родственника, который будет тебе по настоящему дорог. А когда они закончатся, то я примусь за твоих друзей, коллег и знакомых. Это длинный список, их у тебя много. Но поверь мне, у нас есть время на всех них. А вот у тебя его нет.
Чжан смотрела на экран монитора, пока горячие капли стекали по её щекам. Она знала, что предать Конгломерат – это верная смерть. Однако, эти люди оказались ещё хуже и страшнее, чем она могла предположить. У неё не оставалось другого выбора.
И она сломалась.
Николай сидел в раздумьях, пока Шоу мыл руки, в один момент он спросил его:
– Гарри, ведь не был предателем?
На мгновение британец остановился, после чего продолжил намыливать ладони и ответил:
– Может быть да, а может быть и нет. Когда противостоишь организации такого уровня, как наши противники, то ни в чём нельзя быть уверенным. А даже, если и нет, то он всё ещё хотел занять моё место.
Николай бросил на британца презрительный и недоверчивый взгляд.
– Только из-за этого?
– Он мне всегда не нравился, – Шоу наклонился и умыл лицо, – но даже так, я бы не стал его убивать, если бы не одно “Но”.
– И что же это?
Шоу закончил и сел на стул рядом с Николаем.
– Угроза нашему общему делу.
Севастьянов удивлённо приподнял бровь и хмыкнул.
– И это всё? Нельзя было с ним как-то договориться?
Тот откинулся назад и достав пачку сигарет, вытянул одну из них, после чего достал зажигалку и закурил.
– Видишь ли, дело не в том, чтобы договориться. Есть люди которых интересуют только деньги и власть. С ними просто невозможно договориться, если только временно, но им всегда будет мало.
– И поэтому ты превратил его в отбивную? – с сарказмом отметил Севастьянов.
Шоу не ответил на этот вопрос, а просто продолжил курить, стряхивая окурки вниз. Через несколько затяжек, он ответил:
– Гарри не смог бы стать главой Совета. К тому же, я уже всё решил.
Николай непонимающе моргнул.
– О чём ты?
Тот усмехнулся.
– Ты станешь новым главой Конгломерата, – уверенно сказал Шоу указывая сигаретой на Севастьянова, – как только мы запустим Проект.
Николай оказался в полном смятении от услышанного, в настолько сильном, что слова застряли у него в горле и он не знал, что ответить Шоу.
– Н-но… почему?
– Помнишь ради чего мы всё это затеяли?
Он кивнул. Конечно же он помнил об этом, как будто это было вчера.
«Ради всего человечества».
В действительности, никому из них не нужен был контроль над всем миром. Николай прочувствовал на собственной шкуре, что такое нищета, разбой и холодные ночи. Он сам вечно ходил по скользкой дорожке, пока не встретил свою жену. Николай хотел улучшить жизнь людей, таких же, как он сам, которым не придётся заходить на этот путь. Никакой преступности, войн и ужасов. Лишь новая, лучшая жизнь... Утопия. Но сам Шоу никогда не говорил с ним об этом. Лишь ограничивался короткими фразами.
– Я всегда мечтал о лучшем мире, – начал он. – Ещё в детстве, когда был маленьким, я фантазировал о том, что будет, когда человечество отбросит свою ненависть и устремится к далёким звёздам, – британец махнул рукой и описал сигаретой круг в воздухе. – Ха… через тернии к звёздам. Сейчас звучит так наивно, не находишь?
– И всё-таки, мы почти сделали это.
Шоу кивнул.