— Учитывая, что папа наш скуп на балы — хорошо еще, что мама уговорила его проводить ежегодный, для представления молодежи, — то я никак не могу бывать на них так часто, как хочу, — с неприкрытой обидой на отца произнесла Линэль. Они с Лидэлем сидели у нее в гостиной и перебрасывались колкостями вперемешку со сплетнями. А еще гадали, как Лоренс отомстит Линэль.
— Я не верю, что этот гордец простит мне оскорбление его достоинства.
— Я бы тоже не простил.
— Но ты ведь это сделал!
— Ты искупила свою вину, когда искупала в ледяной водичке Лоренса. Да и бабочки твои были восхитительной идеей.
— Благодарю, как приятно слышать комплименты своему несравненному мастерству, — легко рассмеялась Линэль, которая параллельно занималась утренним туалетом — делала прическу. Конечно, можно было позвать служанок, но, во-первых, при них не поговоришь, а во-вторых, собой любимой Линэль могла заниматься вечность.
— Осторожнее с самолюбованием, а то станешь как Лоренс. — Лидэль, лениво раскинувшись в кресле, с видом настоящего эстета наблюдал за сестрой. Он был довольно близко
— Это правда, наставник доволен мною, а я собою — еще больше. — Линэль подколола последний локон булавкой, с россыпью маленьких алмазов на головке. — Все.
В этот момент раздался стук в дверь, и, получив разрешение, в гостиную вошел король.
— О, папочка, давно не виделись.
— Услышал от Лоренса, что ты опять в столице. — Он склонился и поцеловал дочь в щеку.
— Ой, не обнимай, иначе повредишь прическу. Я только ее доделала, придется все сначала начинать.
— И тогда я все же не выдержу и умру от скуки, — простонал Лидэль, который при виде отца тут же выпрямился и подобрался, словно был солдатом на смотре у генерала. — Она эту-то прическу делала два часа.
— Вот попроси после этого брата составить тебе компанию на прогулке, — деланно вздохнула Линэль, опускаясь на диван рядом с отцом. Он был эльфом достаточно сдержанным, даже мрачным, и особо никогда не проявлял любви к детям, хоть и интересовался их жизнью — только вот дел у его величества было столько, что не хватало времени даже на сон, не то что на четверых отпрысков. Однако несмотря на внешнюю холодность отца, Линэль своей юной женской душой чувствовала, что он их очень любит, и уже научилась этим пользоваться.
— И зачем я озвучила тебе свою просьбу?
— Потому что молодым леди не следует одним отправляться на прогулку. А я смогу тебя защитить.
— Ха, пока ты будешь махать своим мечом, я легко спасу нас обоих.
— Я не машу мечом! — искренне возмутился Лидэль: хоть он этого бы никогда не признал, но мнение отца о нем было едва ли не основополагающим его жизни, его мечтой было заслужить одобрение отца.
— А ваш наставник по фехтованию утверждал обратное.
— Это было лет шесть назад!
— Пять, — шепотом поправила Линэль, якобы обращаясь к отцу. Лидэль прожег ее взглядом, и в этот момент в дверь снова постучали, и в гостиную вошла одна из служанок с большой красивой коробкой.
— Его высочество, кронпринц Лоренс просил передать вам, ваше высочество, — служанка поклонилась.
— Что это? — в недоумении поинтересовалась Линэль: у нее со старшим братом отношения, конечно, были не настолько плохие, как у Лидэля, но и любви между ними не было, скорее ярая неприязнь. Поэтому подарок от Лоренса был таким же невероятным событием, как дружба матери с теткой Астерой. Линэль бы быстрее поверила в то, что братец решил подшутить над нею. Единственное, что радовало ее, это присутствие отца — что бы не придумал Лоренс, прямо сейчас он выставит себя перед папой не в лучшем свете.
— Его высочество просил передать платье для первого бала принцессы. Он желает ей приятного вечера и чтобы она покорила все сердца, дарит ей это платье.
Служанка открыла коробку и отступила. Линэль полезла внутрь и с застывшей на губах улыбкой достала платье. Оно, и правда, было великолепное — явно сделанное под заказ у лучшей портнихи Листерэля, из дорогого шелка, с изящной, цвета темного серебра, блестящей вышивкой по подолу и рукавам, расходящимся к запястьям. Это было даже не платье, а произведение искусства, и только Лидэль знал, почему сестра едва удерживает на лице улыбку: цвет. Платье было насыщенного темно-зеленого цвета. Линэль ненавидела зеленый и все его оттенки, в ее гардеробе не было ни одного платья, шарфа или накидки такого цвета. Отец же, не посвященный в столь придирчивые вкусы дочери, благосклонно взглянул на платье.