— Оно чудесно, — едва сдерживая гнев, произнесла Линэль, обращаясь к служанке. — Передай его высочеству мою благодарность. Он… угадал со всем, мне даже не было известно, что мой брат настолько хорошо знает мои вкусы.
— Очень красивое платье, — одобрил король. — Ты будешь блистать на балу.
Фальшивая улыбка слетела с лица Линэль, как только за отцом закрылась дверь.
— Как я его ненавижу! — прошипела принцесса. Лоренс специально прислал ей это мерзкое платье при отце, чтобы он увидел, и она после не могла его выкинуть, одев другое. Теперь в лице отца старший братец выглядел настоящим эталоном любви и заботы, при этом, на самом деле, он подло отомстил, вынудив Линэль провести первый в ее жизни бал — важное событие для каждой девушки — в зеленом платье, которое она весь вечер будет мечтать содрать с себя!
— Тебе идет зеленый, — расхохотался Лидэль: его перекошенное лицо сестры лишь повеселило. — Очень красивое платье.
— Вот сам его и надевай. — Она бросила платье прямо ему в лицо.
Трава мерно шелестела, легонько прогибаясь под приятным теплым ветерком. Нейлин с Эстель лежали на нагретой за день земле, в окружении полевых цветов. Над их головами расстилалось ночное небо — темно-синее полотно с россыпью ярких звезд, словно мантия древнего волшебника. Странный покой снизошел на их юные мятежные души.
— Я вот думаю: какими мы будем?
Он не видел, но почувствовал, что Эстель слабо улыбнулась. Это была ее первая улыбка со дня смерти Фельела.
— Не знаю. Папа говорит, что жизнь бывает слишком непредсказуемой. А если рассуждать логически, то наша бессмертная жизнь дает нам время на то, чтобы изменить любую вещь, что нас не устраивает.
— Это воодушевляет, — признался Нейлин. Они с Эстель понимали друг друга и без слов: они выросли вместе, были словно две половинки одного целого. Это была не любовь в обычном его понимании, скорее Нейлин назвал бы это родством душ. А вот Эстель говорила, что так проявляется дружба.
— Отец хочет на балу поговорить с королем о… об орках, — девушка едва заметно сглотнула. Нейлин знал, что ей до сих пор больно вспоминать об этом.
— Мы с отцом тоже отправляемся в столицу.
Эстель промолчала, но он готов был поклясться, что она поняла больше, чем он сказал.
— Я знаю, зачем лорд Миратэ это делает… Ему будет сложно переупрямить королеву: судя по тому, что я о ней слышала, она так легко не сдастся.
— Но решение принимает король, а не королева.
Эстель промолчала, явно обдумывая что-то свое.
— Сердце и разум подсказывают мне, что в этом вопросе воля королевы будет преобладать.
Нейлин лишь покачал головой: иногда он не понимал подругу.
Король Рассветного Леса никогда не жаловал балы и другие официальные мероприятия, отнимающие кучу времени и золота и не приносящие никакой пользы, однако ежегодный бал, после долгих уговоров королевы, он все стал устраивать. Учитывая, что население его королевство было намного меньше, чем у людей (в силу расовых особенностей), то зачастую на балу не представляли ни одного юного лорда или леди. Что поделать, это была их плата за бессмертие: если у людей или оборотней дети рождались каждый год, то светлые эльфы могли ждать свое единственное дитя несколько десятилетий. Впрочем, в последние двадцать лет даже среди них наблюдался подъем рождаемости. Война с северными орками унесла слишком много жизней, и Рассветный Лес благословил своих подопечных, даря им радости отцовства и материнства. Да, немало детей родилось в семьях светлых эльфов, но все равно среди знатных родов их было слишком мало.
В этом году бал был особенным. Во-первых, представляли леди Эстель Рисанэ, дочь прославленного генерала и героя всех войн. Во-вторых, подросли королевские близнецы — Лидэль и Линэль. О красоте принцессы ходило множество слухов, и хоть она вовсе не была заперта в высокой башне, а жила полной жизнью и имела немало знакомств, впервые ее представляли высшему обществу Рассветного Леса. На бал, учитывая его редкость, приезжали представители практически всех знатных семей. Единственными исключениями были леди Астера Феланэ, которая так и не помирилась со старшей сестрой, и лорд Миратэ, которого продолжали не жаловать. Однако в этом году он все же появился в королевском дворце и не один! Знатным сплетником нашлось обо что почесать языки: лорд Миратэ привел собственного сына — бастарда-полукровку! К счастью, они все же находились в Рассветном Лесу, а не Фелин’Сене или Арле, светлые эльфы были более сдержанными и воспитанными, в отличие от людей, поэтому никаких скандалов на балу не было, однако слухов и осуждений хватало.
Оперевшись о руку Нейлина, Эстель в задумчивости бродила по залу. Зная характер дочери, Авелис еще в самом начале вечера увела мужа подальше.
— Ей будет еще хуже, если мы будем столь явно проявлять заботу, — объяснила леди Рисанэ.