Сам Микаэль, прямо на ходу, накинул на лицо такой же отрезок материи и завязал крепкий узел на затылке. Повернувшись ко мне лицом, он улыбнулся.
— Ну как?
Маска оказалась довольно красивой. Вышитые серебряной нитью узоры, форма и материал не создавали ощущение, что ты встретился с разбойником с большой дороги. Теперь парень казался еще более загадочным, еще более притягательным.
— Всем конец! — припечатала я улыбнувшись. — Ты слишком хорош и загадочен.
— Вообще-то, это я должен такое говорить, но, спасибо! — меня схватили за руку и потащили прочь из дома.
Молча мы вышли со двора и направились по проселочной дороге в сторону темнеющего леса.
— Мик, может, не стоит через лес…? — нервно поинтересовалась и потянула его за руку, думая заставить его замедлиться.
— Не бойся, все шли этой дорогой, тут нечего опасаться, — он даже не обернулся, продолжая двигаться. — Ты лучше расскажи мне, что вспомнила. Заодно и отвлечешься от глупых страхов.
— Но оборотни… — я попыталась протестовать, но Мик бросил через плечо странный, сияющий в темноте взгляд, такой, что мое сердце рухнуло в пропасть.
— Со мной тебе нечего бояться, Эбби, — повторил он и подтянул меня ближе, — а теперь, рассказывай, что еще интересного вспомнилось.
Я приступила к рассказу, стараясь отбросить страх и опасения, а также не думать о его странном взгляде. Когда закончила, Мик был очень задумчив. Минут десять, пока мы шагали по дороге, он просто молчал.
— Микаэль, — решилась я на вопрос, который хотелось задать уже давно, — сколько тебе лет?
— Что? — он словно вынырнул из глубоких дум, и как-то снисходительно посмотрел на меня. Мы уже довольно долго находились в темноте, поэтому я без проблем могла рассмотреть искрящиеся загадочным светом глаза и ухмылку на губах. — А сколько дашь?
— Микаэль, просто, ответь, — подумала секунду и добавила, — пожалуйста.
— Ну раз ты просишь, — протянул он, — двадцать один.
— Что? Ты шутишь? — я даже остановилась, а парень сделал еще пару шагов вперед и, развернувшись ко мне лицом, улыбнулся.
— Это правда, мне двадцать один. Все? Можем идти дальше?
Я нахмурилась, но последовала за ним.
— А долго еще идти?
— Нет, совсем немного осталось. Давай срежем через поле! — схватив мою ладонь и сжав крепче, он рванул прочь с дороги, утягивая и меня за собой.
— Стой, подожди, — попыталась образумить его, но все же поддавшись какой-то его мальчишеской безбашенности, с визгом, рванула вслед. Через несколько метров, выскочив из пролеска, тянущегося вдоль дороги, мы вырвались на огромное, подсвеченное луной, пространство.
Поле, заросшее травой и цветами было похоже на огромное черное море, по его поверхности прогуливался ветерок, заставляя траву и цветы пригибаться.
— Невероятно, — выдохнула я.
— Идем! — он потянул меня дальше прямо в самую пучину. — Там дальше, за холмом…
Он двигался вперед, а я снова погрязла в странных, глупых и никому не нужных сейчас думах о прошлом, о будущем и о том, что даже этот парнишка совсем не такой, как кажется, не тот, кем хочет казаться.
— Микаэль, — позвала его, наконец, — скажи мне, как это — когда ты выглядишь гораздо моложе, чем есть на самом деле?
Вопреки моим ожидания, он промолчал и только до боли сжал мои пальцы в своей руке.
— Ой, — я попыталась отдернуть руку, но он не позволил, все так же крепко удерживая ее.
— Это больно, Эбби. Мне это принесло только боль. Это разрушило мою семью и унесло жизнь моего брата.
— Ч-что? — я даже задохнулась от того, как он это произнес. Холодно. Горько. Безнадежно.
Микаэль остановился и посмотрел вниз с вершины холма, на котором мы оказались. Ветер трепал его волосы и рубашку. Я попыталась выдернуть руку, но он не выпускал.
— Я всегда казался моложе, чем есть. В семнадцать лет я выглядел на двенадцать. Отец служил во дворце и, узнав о подготовке переворота, отправил нас с матерью и маленьким братом в отдаленный домик какой-то его дальней родственницы. Это было сделано для того, чтобы никто не смог нам навредить или шантажировать его. На тот момент единственной нашей возможностью связи с ним стал его брат. Дядя много ездил по стране в силу своей службы и довольно часто бывал в наших краях.
Это произошло в его второй приезд. Он угрожал, что если я расскажу хоть кому-то, то пострадает вся моя семья, он раскроет информацию о том, где мы живем и это подвергнет опасности моих родных.
Микаэль замолчал, делая долгий вдох.
— Ему нравилось, что я выгляжу таким юным, но при этом довольно взрослый, чтобы держать ответственность. Все это длилось почти два года. Каждый его приезд ознаменовывался для меня ужасом и страхом, а для моих родных — счастьем. Ведь он привозил письма и подарки от отца. А потом…
Новый судорожный вдох.
— Потом, в один из приездов он заметил моего младшего брата, снова увидел его в первый раз. В отличие от меня, Симеон выглядел старше своих восьми лет. Как раз на десять или двенадцать. Он был очень серьезным и вдумчивым мальчиком. Когда я заметил этот взгляд… Я запретил дяде приближаться к Симеону, но тот лишь рассмеялся мне в лицо, назвав "маленьким ревнивцем".
