Но почему он так странно говорил? Чего ждал от меня? Хотел, чтобы я поскорее вспомнила прошлое и, возможно, его в этом прошлом? Неужели у нас с доктором было что-то в той жизни, которою я еще не помню? To как он прикасался ко мне, как смотрел… Каждый взгляд был подобен шелковому полотну, скользящему по коже. И с самого первого момента меня нестерпимо тянуло к нему… Пока…
Когда же мои чувство сменили направленность? Когда я перестала мечтать о том, чтобы он появлялся в доме как можно чаще? Когда я перестала мечтать перед сном о том, чтобы увидеть его ласковую улыбку? А главное — что именно вызвало в нем столь странную перемену сегодня вечером? Неужели его способности могут дать ему возможность понять, что я была с кем-то? Что хочу кого-то другого? Не его? И нужны ли для этого особые способности мужчине с его опытом и знаниями?
Ведь ранее, с кем бы он ни приезжал, что бы не делал, его взгляд, обращенный ко мне, всегда был полон "обещания".
Слишком много всего произошло, слишком много мыслей и непонятных фактов.
Поплотнее завернулась в покрывало, ведь несмотря на по летнему теплую ночь меня снова начало знобить, а низ живота налился свинцом. И хотя я была уверена, что не сомкну глаз этой ночью, сон, все же сморил.
Всадник слез с коня и, бросив того стоять на месте, развернулся ко мне лицом, словно пытался разглядеть с противоположного берега. Высокий, стройный юноша потянулся всем телом и в несколько движений преодолел расстояние до коттеджа. Светлые волосы, в беспорядке разметавшиеся по плечам. Изящный, тонкий, схожий больше на девушку.
Мой старший брат. Торренс Даркер герцог Дрейк.
Постояв так несколько минут, я уже было решила направиться к дому, когда он вышел из каменного коттеджа и быстрым шагом приблизился к лошади.
— Торренс! — крикнула, что есть мочи, решив, что он уедет, так и не увидевшись со мной.
Брат дернулся, расслышав собственное имя, и посмотрел прямо на меня.
— Торренс! — крикнула еще раз, боясь поверить в то, что он вновь бросит меня тут одну. — Торренс!
Он сделал несколько движений, будто все равно собирался забраться на лошадь и оставить меня. И я чуть ли не взвыла в отчаянии, ведь не видела его несколько долгих месяцев! Бросившись в его сторону, я на мгновение нырнула в заросли, росшие на самом берегу, а выбравшись из них, заметила, что он уже бежит по кромке озера мне навстречу.
— Торренс! — закричала, на полном ходу прыгая в его объятия. Я всегда удивлялась, как этот довольно худой парень с такой легкость мог поднять меня на руки и еще подкинуть вверх.
— Привет, малявка! — рассмеялся он, притискивая меня к себе. — Неужели соскучилась?
— Да! Да! — взвизгнула, оплетая его всеми конечностями. — Я так скучала!
Удивительно, но я и раньше могла не видеть его месяцами, но такой болезненной тяги не испытывала. Не знаю, то ли зто было связано с тем, что он единственный, кто любил меня, то ли с тем, что тут, на краю Франкассии он был единственным знакомым и родным мне человеком.
— Ну тогда слезай с меня, маленькая обезьянка, и пойдем в дом.
Он осторожно помог мне спуститься и, крепко сжав ладонь, потянул обратно в направлении дома.
Я безостановочно тараторила, рассказывая брату все, что произошло за последнее время: о своих успехах и промахах. О том, что новая экономка потрясающе добрая и внимательная женщина, а еще она учит меня печь, различным языкам, а еще вышивать и рисовать. О том, что я прочитала все книги, привезенные Торренсом в прошлый раз. Обо всем.
— Торренс, — я остановилась, осознав, что он приехал налегке, — а где твои вещи? Ты ведь надолго? Ты обещал…
— Прости, маленькая, — брат развернулся и присел на корточки, вынудив меня немного наклониться к нему, — дела вынуждают меня срочно возвращаться. Но я все равно не смог не приехать к тебе!
— Но как же—Ты же… — мямлила я, хмурясь и еле сдерживая слезы. — Я же, я так ждала…
— Т-ш-ш, — он протянул руки и, снова поднявшись в полный рост, прижал меня к себе, — не плачь, Эбби. Скоро я вернусь надолго и мы будем жить с тобой тут!
— Правда? — я подняла мокрое от слез лицо и заглянула ему в глаза. — Ты обещаешь?
— Обещаю! — он торжественно кивнул и обнял крепче. — А теперь идем, у меня мало времени!
Вечером, когда я уже ушла в свою комнату, а экономка Франсуаза Лиарье, полненькая и всегда пахнущая вкусной сдобой франкассийка убирала следы нашего припозднившегося ужина, Торренс покинул дом.
Приехать он не мог довольно долго, но регулярно присылал письма, в которых рассказывал мне о своей жизни, друзьях, дворе и немного об отце и брате. В следующий раз я увидела Торренса полгода спустя. Брат приехал в большом экипаже в компании своего друга, Максимилиана Рода барона Крауза.
