– Я не могу точно знать, изменит ли это что-то, – сказал он. – Смогу ли я воспользоваться своим Даром и тем более найти для вас Чашу Элиазара.
– Но может быть, сможешь, – сказала Эфира. – А это лучше, чем то, что у нас есть без тебя, то есть ничего.
Девушка вновь протянула руку, но в этот раз не угрожала. А предлагала.
– Мы можем помочь друг другу, – сказала она.
Антон посмотрел мимо нее на сверкающие волны, поднимающиеся сразу за гаванью. Какой-то его части безумно хотелось оставить все позади – угрозы брата, Бледную Руку, таинственную
Но Эфира права. Он всегда будет оглядываться. Кошмар, воспоминания, озеро – они всегда будут его тенью. Юноша все еще оставался в ледяной воде, подвешенный в мгновениях тьмы. Он мог сдаться и дать себе утонуть или постараться потянуться к поверхности.
Антон принял руку Эфиры.
– Тогда договорились.
ХАССАН ПОДАВИЛ ЗЕВОК, убирая чашку из-под самовара. За последние пять дней ему удалось еще два раза выбраться на агору, забирая туда всю еду и одежду, которую он только мог достать. Он сочинил какую-то небылицу про то, что собирал их у других студентов Академоса, когда Кхепри спросила его об этом. Юноша проводил время, выполняя разную работу в лагере – собирал хворост, приглядывал за детьми и убирал мусор.
Но в основном он проводил время с Кхепри. Казалось, что она участвует почти во всех аспектах жизни лагеря – от тренировок беженцев до приготовления обеда – и ей не было совестно заставлять Хассана работать. Никто им раньше так не понукал, и все четко высказанные приказы удивляли его и вызывали любопытное приятное чувство. Впервые после переворота – впервые в своей жизни – Хассан чувствовал себя полезным.
Во время последнего визита он заглянул на рынок к плотнику и обменял набор золотых застежек для плаща на дюжину тележек. Потом он отправился к горшечнику и выкупил его товар, аккуратно наполняя тележки мисками и кувшинами.
– Что это такое? – спросила Кхепри, когда он объявился с помощником горшечника и дюжиной других детей, которых нанял, чтобы отвезти тележки на агору.
– Халима говорила, что иногда проводит по три часа в день в очереди за водой, – сказал Хассан, помогая детям выставить тележки у стены фонтанного дома. – Что, если вместо этого ты бы поручала некоторым из своих учеников доставлять воду?
– О, – произнесла Кхепри, постукивая пальцами по корпусу одной из тележек.
– Что? – спросил Хассан, внезапно заволновавшись, что переступил границу и девушка начала его подозревать. Но она лишь улыбнулась, качая головой, и отправилась за учениками.
Хассан проснулся, думая об этой улыбке.
– Сегодня утром ты пропустил завтрак, – сказала Летия, выкладывая крошечное количество ярко-красного чатни[4] ложкой на тарелку.
– Прости, – машинально ответил Хассан, лениво помешивая чай маленькой золотой ложкой. Прошлой ночью он сильно рисковал, оставаясь в лагере почти до рассвета. Но не жалел об этом – те мгновения между ним и другими хератскими беженцами ему были нужнее, чем еда, которую он теперь ел, или хороший ночной сон.
– Полагаю, ты, должно быть, устал после того, как тебя не было всю ночь, – как бы между прочим продолжила Летия.
Хассан замер.
– Ты же не думал, что я не подозреваю о твоих маленьких вылазках на агору?
Думал, если честно, и был уверен, что она ничего не знает.
– Ты не такой уж мастер-обманщик, Хассан, – продолжила Летия легким и шутливым тоном. – О, ради Керика, ты можешь говорить. Я не злюсь.
– Не злишься?
– Я недовольна тобой, – согласилась женщина. – Я бы предпочла, чтобы ты не был таким неосторожным. Тебе повезло, что я знала о твоих похождениях. Я поговорила с капитаном караульных, и они удвоили пешие патрули у Священных ворот.
– У тебя есть такие полномочия? – спросил Хассан. После смерти ее мужа почти десятилетие назад Летия лишились официальной власти в Паллас Атосе, но оказалось, он недооценил ее влияние.
– Я попросила об этом капитана в качестве личной услуги, – сказала Летия. – Я решила, это будет мудрым поступком после того инцидента со свидетелями у храма.
– Ты и про это знала? – спросил в отчаянии Хассан.
Летия строго посмотрела на него поверх своей чашки.
– Мало что в городе может пройти мимо меня. И кстати, судя по всему, Орден последнего света сегодня прибыл в порт.
Хассан чуть не подавился своим чаем.
– Что ты имеешь в виду – прибыл в порт? Орден не был в Паллас Атосе уже сотню лет.
– Ну, очевидно, теперь они здесь. Видели, как они входили в Верхний город.
Глаза Хассана широко распахнулись. Он знал, что когда-то Орден был священным защитником Паллас Атоса. Воины следили за городом и пилигримами, которые собирались здесь, чтобы посетить храм Палласа. Их внезапный отъезд, сразу после исчезновения пророков, вызвал десятилетия волнений в Паллас Атосе, превратив его из Города веры и безопасности в Город опасности и греха. Хассан всегда думал, что члены Ордена вымерли после отъезда.
– Зачем им возвращаться спустя столько лет? – гадал он.
