– Никто другой не мог победить нас, – сказал Ярик. – И в последний день Джанаала в круг вышел новый противник. Не член племени. А служитель. Она рассказала нам об Ордене последнего света. Подарила смысл сражаться, хотя нам пришлось бы отказаться от верности племени. Однако у нас не осталось никого. Так что мы отправились в путь и нашли новую цель.
Голос девушки был простым, спокойным, но Хассан видел боль в ее словах и в напряженных плечах ее брата. Они потеряли целое племя, свое место в мире.
– Кто-то из вас родился в Керамейкосе? – спросил он.
Пенроуз покачала головой.
– Клятвы не позволяют членам Ордена иметь детей. Только Хранителю, который делает это, чтобы продолжать род Везерборнов.
– Так как вы выживали последние сто лет?
– Ты всегда такой любопытный? – пробормотал Петроссиан.
– Корона Херата больше всего подходит любопытной голове, – процитировал Хассан. – Так говорят ученые.
– Ты проницателен, – сказала Пенроуз, наградив Петроссиана предостерегающим взглядом. – Численность Ордена уменьшилась, это правда, но у нас есть служители по всему миру, которые находят новых членов. Большинство приходят к нам детьми, как Осей или Наварро. Некоторые позже, как Ярик и Аннука.
– Орден принимает детей?
– Сирот, – сказал Осей. – Но мы не приносим клятву, пока не повзрослеем и не выберем этот путь добровольно.
– Но вы все, – сказал Хассан, – вы все его выбрали.
– Да, – ответила Пенроуз. – Для меня это призвание. Всю свою жизнь я чувствовала, как меня тянет к историям об Ордене последнего света. Хотя я верила, что паладинов давно нет, я чувствовала глубокую связь с их благородной целью, такой далекой от всего, что я знала, будучи дочерью бедных фермеров в деревне за Эндаррионом. Когда мои родители обнаружили, что у меня Дар сердца, они продали меня женщине, которая обучала меня ремеслу танцовщицы.
«Танцы, – подумал Хассан, – были самой ценной работой в Эндаррионе, городе, который ценил красоту и эстетику больше, чем силу или ученость».
– Я знала, что танцы – не мое. Я ненавидела саму мысль о том, чтобы выступать перед людьми Эндарриона, которые наслаждались роскошью и красивыми вещами в то время, как фермеры на окружающих их территориях голодали, – продолжила Пенроуз. – Когда я добралась до города, то отправилась в храм Эндарры в поисках подсказки, в надежде, что у пророков есть для меня план. Один из служителей храма услышал, как я молюсь, и рассказал мне о том, что я хотела услышать больше всего – что Орден последнего света существует и я могу к нему присоединиться. Я ушла той же ночью.
Хассан начинал понимать этих людей. Они все, казалось, были забыты своими домами, так или иначе. Всех их коснулись волнения. Все они искали цель. В таком смысле они не слишком отличались от него или любых других беженцев на агоре.
Глаза Пенроуз внезапно сузились, все ее тело напряглось.
Быстро, как молния, Петроссиан оказался рядом с ней.
– Я тоже это слышу.
Хассан осмотрелся и увидел, что все пять паладинов положили руки на мечи, словно ожидая угрозы.
Слабо кивнув, Пенроуз подала сигнал Ярику и Аннуке. Те быстро отделились от остальной группы и направились по садовой тропинке, ведущей во внешний двор виллы.
– Что происходит? – спросил Хассан. Оставшиеся три члена стражи – Петроссиан, Пенроуз и Осей – встали треугольником вокруг него.
– Кто-то пытается пробраться на территорию виллы, – ответила Пенроуз. В ее беззаботном тоне слышалось напряжение. – Не волнуйся. Мы здесь для этого.
Мысли Хассана сразу же метнулись к свидетелям. После спектакля Ордена вчера и появления Хассана в храме Палласа, у них было немало причин появиться здесь сегодня.
Прошла напряженная пара минут, а потом в конце тропы снова появилась Аннука.
– Что там? – спросил Хассан.
Аннука адресовала ответ Пенроуз:
– Это девушка. Хератская беженка, кажется. Ей не дал войти один из слуг, и тогда она перебралась через стену.
Должно быть, это Кхепри.
– Ждите здесь, – сказала Пенроуз.
Едва ее слова слетели с губ, как Хассан уже проталкивался мимо нее, спеша вниз по дорожке. Пусть попробуют его остановить.
Добравшись до стены двора, он заметил крупную фигуру Ярика у главной арки, ведущей на улицу. Перед ним стояла Кхепри, ее запястья были зажаты в больших руках Ярика.
– Немедленно отпусти ее, – сказал Хассан, используя свой командный голос.
– Ваша светлость…
– Немедленно, – повторил Хассан. Должно быть, голос был эффективнее, чем он думал, потому что Ярик отпустил запястья Кхепри и отошел.
Взгляд девушки был прикован к Хассану, что отвлекало. Она медленно опустилась в поклоне.
– Ваша светлость, – произнесла Кхепри. Слова казались полными уважения, но он мог поклясться, что слышал в них вызов.
– Пожалуйста, – сказал он, – тебе не нужно кланяться.
– Но именно так должен подданный Херата приветствовать своего принца, разве нет? – спросила Кхепри наигранным тоном, с опущенными глазами.
Холодный пот выступил на затылке Хассана.
– Это так.
– Возможно, тогда есть другой способ выразить уважение принцу, который до вчерашнего дня притворялся студентом из Академоса по имени Кирион.
