До того, как он нашел последнюю часть пророчества.
– Кхепри, – сказал он, – стража паладинов здесь не просто из-за свидетелей. Они приехали из-за меня. Потому что целое столетие Орден последнего света хранил секрет от остального мира.
– Ваша светлость, – вставил Петроссиан. – Вы не можете просто…
Пенроуз заставила его замолчать одним лишь взглядом. Кивнув Хассану, она обратилась к Кхепри:
– Когда пророки исчезли, они оставили одно пророчество. Незавершенное. Оно было доверено Ордену последнего света, чтобы мы хранили его в тайне, пока предсказание не получит завершение.
Терпеливым, обыденным голосом Пенроуз объяснила все о предвестниках, веке тьмы и последнем пророке, который это остановит. Кхепри слушала не прерывая.
– Кхепри, – сказал Хассан, когда Пенроуз закончила. – Я последний пророк. И теперь я наконец знаю, что нам нужно сделать, чтобы остановить век тьмы. Нам нужно отправиться в Назиру с армией беженцев. Твоей армией.
– Армией? – спросил Осей.
Хассан повернулся к страже.
– Кхепри тренировала беженцев на агоре. Армия одаренных бойцов, у которых столько же причин сражаться со свидетелями, сколько и у меня. Они хотят помочь вернуть Назиру и выгнать их из королевства Херат.
Кхепри встретилась с ним взглядом, и Хассан увидел, как в ее глазах распустилась надежда.
– И это именно то, что мы собираемся сделать, – сказал он, теперь эти слова давались ему легко, когда он смотрел на Кхепри. – Обрушимся на гавань Назиры. Победим свидетелей. Спасение Назиры – это единственный способ остановить век тьмы.
Глаза Кхепри широко распахнулись.
– Но вчера, на агоре, ты сказал…
– Я не знал, – сказал Хассан. – Я тогда не знал, что мне полагается делать. Кем я был. Теперь знаю. Я знаю, что нам предначертано сделать. Я видел это.
– Я… ты серьезно? – спросила Кхепри. – Вчера ты сказал мне, что надежды остановить свидетелей с парочкой сотен солдат нет. Но теперь… ты действительно это видел, да? Видение. Спасение нашего королевства.
– Да. – Он встретился с ней взглядом, и искра, вспыхнувшая между ними, сожгла все остальные сомнения. – И я видел не просто армию беженцев. Я видел корабли. С серебряными парусами. Целый флот.
– Флот Ордена, – сказала Пенроуз.
– Осей сказал мне, что ваша численность уменьшилась с тех пор, как исчезли пророки, но все еще существуют сотни паладинов, разве нет? – спросил Хассан.
Пенроуз кивнула.
– Сотни поклялись защищать пророка. Если твое видение сбудется, а я верю в это, то наш путь ясен. – Она быстро опустилась на колени, положив руку на рукоять меча. – Наши мечи и все мечи паладинов Ордена последнего света – к твоим услугам.
Остальные члены стражи последовали ее примеру, опустившись на одно колено. Хассан привык, что люди кланяются ему, но это казалось чем-то другим. Это было значимо: обещание того, что он только начал понимать. Теперь он больше, чем принц, и это не просто верность.
– Я пойду за пророком, – сказала Пенроуз, поднимая подбородок.
– Я пойду за пророком, – повторили за ней остальные члены стражи.
Кхепри подняла подбородок.
– Я пойду за тобой, принц Хассан. Куда бы это меня ни привело.
Впервые с тех пор как Иерофан захватил Назиру, Хассан увидел путь. Все, что случилось со времени переворота – свидетели на агоре, последнее пророчество, Кхепри, – все вело к этому. Теперь он знал, что нужно делать. Наконец рядом с ним были люди, готовые поддержать его.
Но с этой мыслью пришло и опасение. Теперь на кону стоял не только его собственный путь. Теперь еще были Кхепри и армия беженцев. Стража паладинов и Орден последнего света.
Наконец, он был лидером, которым и не рассчитывал стать. Лидером, которого в нем видел отец. Он мог лишь надеяться, что не собьет их с правильного пути.
ЧТО-ТО ПОШЛО НЕ ТАК. Беру чувствовала это в своих костях. То, о чем она волновалась каждую ночь: Эфира однажды уйдет и не вернется, – произошло.
Она точно не знала, что имела в виду ее сестра, когда сказала, что отправилась в храм Тарсеиса, чтобы «кое о чем позаботиться», но со времени ее ухода прошел почти целый день. Тревога пожирала Беру изнутри.
Их спор все еще был свеж в голове Беру. Эфира верила, что они могут найти Чашу Элиазара и вылечить ее. Может быть, она была права. А если нет, у Беру в кармане лежали билеты на поезд. Если Антон не сможет найти Чашу, то они отправятся домой. Как только вернется Эфира.
«С ней должно быть все хорошо», – сказала себе Беру, пробегая пальцами по бусинкам и ракушкам браслета, который только что закончила. Она остановилась на крошечной пробке для бутылки, которую ей принесла Эфира.
Звук шагов, разносящийся по мавзолею, прорвался в ее тревожные мысли. Тело Беру расслабилось от облегчения. Эфира вернулась. Ей не придется уезжать без нее.
Когда шаги приблизились, Беру распознала второго человека. Антон.
Она поспешила к двери, чтобы скорее ее открыть. Она не хотела проводить даже лишнее мгновение, не будучи уверена в том, что Эфира в безопасности.
Но когда дверь распахнулась, оказалось, что это была не Эфира.
