– Мне в любом случае нужно защитить Пограничные земли. О твоей родной стране я позабочусь. Чтоб им сгореть, этим порубежникам! Что они замышляют? Нет. Нет, не сейчас. Они могут подождать. Нет, он это сделает. Он сумеет их удержать. Я отправлю с ним Аша’манов. – Ал’Тор вдруг повернулся к Итуралде. – Что бы ты сделал, если бы я дал тебе сотню мужчин, способных направлять Силу?
– Безумцев?
– Нет, большинство из них вполне вменяемы, – ответил ал’Тор, по виду вовсе не обидевшись. – Какая-то доля безумия, поселившегося в них до того, как я очистил саидин от порчи, по-прежнему никуда не делась – исчезновение порчи их не исцелило. Однако большинство сохранило рассудок. А теперь, когда саидин чиста, хуже им не станет.
Саидин? Чиста? Будь у Итуралде в распоряжении люди, способные направлять Силу… Собственные дамани, если можно так выразиться. Итуралде почесал подбородок. Все обрушилось на него очень быстро – но полководец должен уметь действовать решительно.
– Я бы нашел им применение, – сказал он. – Вполне подходящее.
– Хорошо, – отозвался ал’Тор. Они выехали за пределы стеддинга; казалось, даже воздух теперь изменился. – Тебе придется присматривать за обширной территорией, но многие владеющие Силой, которых я вам дам, способны создавать переходные врата.
– Переходные врата? – переспросил Итуралде.
Ал’Тор посмотрел на него, потом вдруг как будто стиснул зубы, закрыв глаза и содрогаясь, словно его мутило. Итуралде встревоженно выпрямился в седле, положив руку на меч. Что такое? Яд? Или он ранен?
Но нет, ал’Тор распахнул глаза, и в их глубине читался восторг. Он повернулся, взмахнул рукой, и воздух перед маленьким отрядом рассекла полоска света. Раздались проклятия, и люди рядом с Итуралде отшатнулись, попятились. Одно дело, когда кто-то утверждает, будто может направлять Силу, и совсем другое, когда он делает это у тебя на глазах!
– Это и есть переходные врата, – сказал ал’Тор, когда полоса света развернулась в огромную черную дыру в воздухе. – Если Аша’ман достаточно силен, то врата могут быть настолько широкими, что через них проедет и фургон. Вы способны перемещаться практически куда угодно с невероятной быстротой, иногда почти мгновенно, в зависимости от обстоятельств. Имея нескольких обученных Аша’манов, твоя армия может утром позавтракать в Кэймлине, а спустя считаные часы пообедать в Танчико.
Итуралде потер подбородок.
– Что ж, на это стоило посмотреть. И в самом деле, впечатляет. – Если этот человек говорит правду и эти переходные врата действительно работают… – С
– Нет, – отрезал ал’Тор. – Мы заключаем с ними мир. Если верить моим разведчикам, их и без того непросто будет уговорить на перемирие, не пообещав им твою голову. Я не стану злить их еще больше. На дрязги и свары времени нет. У нас есть дела поважнее.
– Нет ничего важнее моей родной страны, – сказал Итуралде. – Даже если эти приказы подделаны, я знаю Алсалама. Он бы со мной согласился. Мы не потерпим чужой армии на земле Арад Домана.
– Тогда дам обещание, – сказал ал’Тор. – Я избавлю Арад Доман от шончан. Обещаю тебе. Но мы не станем больше с ними сражаться. В обмен на это ты отправишься в Пограничные земли и защитишь их от вторжения. Сдержи троллоков, если они появятся, и оставь мне нескольких своих офицеров. Они помогут восстановить порядок в Арад Домане, и задача будет проще, если народ увидит, что местные лорды заодно со мной.
Итуралде поразмыслил, хотя уже знал, каким будет его ответ. Эти переходные врата могли вывести его людей из грозящей неминуемой смертью западни. Имея на своей стороне айильцев – с Драконом Возрожденным в качестве союзника, – у него на самом деле есть шанс вернуть мир и порядок в Арад Доман. Погибнуть с достоинством – это, конечно, хорошо. Но иметь возможность и дальше сражаться с честью… это гораздо ценнее.
– Согласен, – сказал Итуралде, протягивая руку.
Ал’Тор в ответ крепко пожал ее:
– Сворачивайте лагерь. К ночи вы будете в Салдэйе.
«Думаю, его надо снова поколотить в наказание, – складывая пальцы в сложных знаках языка жестов Дев Копья, сказала Лериан. – Он все равно что ребенок, а когда ребенок хватает что-то опасное, его наказывают. Если ребенок порезался, потому что его не научили держаться подальше от ножей, то позор его родителям».
«В прошлый раз наказание, кажется, ничего не дало, – ответила Суриал. – Он принял его как мужчина, а не как ребенок, но ведет себя как и прежде».
«Значит, мы должны попытаться еще раз», – сказала Лериан.
Авиенда бросила камень в груду возле дозорного поста и повернулась. Она сделала вид, что не замечает Дев, охранявших дорогу к лагерю, а они тоже не обращали на нее внимания. Если бы они заговорили с ней, пока она исполняла наказание, это лишь навлекло бы на нее еще больший позор, и ее сестры по копью не станут так поступать.
