С тех пор, как мы с Адрианной разошлись, я не утруждаю себя проведением демонстраций. Вместо этого показываю классу движения, которые хочу, чтобы они отработали, на видео, поскольку идея демонстрировать их с кем-либо, кроме нее, непривлекательна, и в то же время между нами всё слишком неловко, чтобы вызывать на демонстрацию её.
Класс немного ворчит, но затем приступает к тренировке. Я хожу вокруг, рассеянно давая указания. И избегаю Адрианны и Камиллы как чумы, несомненно, к радости Адрианны.
— Тренер, Вы можете мне помочь? — спрашивает Камилла.
Чертовски здорово.
— Что?
Брови Камиллы хмурятся.
— Это движение, когда ты должен обхватить ногу противника и повалить его?
Она демонстрирует его неправильно, так как ее руки слишком низко опущены и находятся в неправильном положении.
— Да, но ты делаешь всё не так.
Камила кивает.
— Это объясняет, почему я не могу сдвинуть Адрианну ни на дюйм.
Я смотрю на Адрианну, встречая ее взгляд.
— Я покажу тебе.
— Ты делала так, — говорю, приседая и хватая Адрианну за ногу так же, как это делала Камилла.
Она вздрагивает, явно затронутая моим прикосновением. Я замечаю, как ее глаза на мгновение закрываются, а губы поджимаются, — губы, которые я жаждал поцеловать на протяжении четырех долгих недель.
— Как ты собираешься повалить своего противника на землю без давления?
Камилла в ответ пожимает плечами.
— Тебе нужно схватить ногу Адрианны вот здесь, повыше. — Я демонстрирую, изо всех сил стараясь игнорировать желание, захлестывающее меня, когда я так близко к ней. — И затем, когда сделаешь это, зажми ее ногу между своими ногами вот так. — Я зажимаю ее ногу, а потом оказываю давление так, чтобы она согнула другую ногу. — И заставь ее согнуть другую ногу, прежде чем выполнить поворот и повалить ее.
Я сбиваю её вниз и бросаю на мат. Образы, которые наводняют мой разум, более чем непристойны. Все те разы, когда она вот так лежала на спине ради меня, всплывают в памяти.
Адрианна пристально смотрит на меня, моя рука остается на ее колене. Ее щеки раскраснелись, как будто она вспоминает те же моменты. И на несколько секунд, пока я завороженно смотрю на нее, кажется, что она — единственный человек в зале.
— В этом есть смысл, — говорит Камилла, подходя к нам.
Я прочищаю горло и отпускаю колено Адрианны, бросая взгляд на Камиллу.
— Хорошо. Теперь попробуй ты.
— Ладно.
Адрианна встает перед Камиллой, и Камилла показывает прием, хотя и неуклюже.
— Отлично, это было гораздо лучше. — Я хлопаю в ладони и стараюсь не обращать внимания на пристальный взгляд Адрианны. — Продолжай в том же духе.
Камилла улыбается.
— Спасибо, тренер.
Я отхожу от них, понимая, что такими темпами, когда до выпуска осталось еще восемь недель, я сойду с ума, находясь рядом с ней, но не имея возможности прикоснуться. Мои руки словно горят от того, что были на ней такой короткий промежуток времени. Адрианна заразила мою кровь, и я боюсь, что от этого нет лекарства.
Адрианна
Как только звенит звонок, подходит тренер.
— Адрианна, можно тебя на пару слов?
Я напрягаюсь при звуке его голоса. Я старалась избегать его с тех пор, как мы столкнулись в коридоре. Моё упрямство — это одновременно и сила, и слабость.
Камилла медлит, и в её взгляде ясно читается вопрос, нужно ли ей остаться.
— Я догоню тебя позже.
Она вешает сумку на плечо.
— Конечно, увидимся.
Для меня невозможно признать, что я что-то почувствовала к нему. Я не знаю, как и почему я смогла испытать к нему что-то, кроме ненависти, но, к сожалению, это так. И поэтому единственный способ избежать столкновения с правдой — это игнорировать его.
Я хватаю свою сумку и поворачиваюсь к нему лицом.
— Что случилось? — спрашиваю, стараясь казаться как можно более отстраненной.
Его челюсть стиснута, а по телу пробегает напряжение.
— Я хочу объявить перемирие.
Интересно, что именно он имеет в виду под этим.
— Между нами возникла неловкость с тех пор как.… Ну, ты знаешь. — Он прочищает горло, выглядя смущенным. — Итак, мы можем разобраться с этим?
— Здесь не с чем разбираться.
Он качает головой.
— Это неправда. Я хочу, чтобы все стало как прежде.
— Как прежде? — я огрызаюсь, не в силах сдержать гнев. — До того, как ты шантажировал меня?
Он кивает.
— Именно на это я и надеялся, да.
Наглости у него не отнять, но я должна признать, что во время урока было неловко.
— Прекрасно. Можем вернуться к тому, что было. Моей ненависти к тебе.
— Ты никогда по-настоящему не ненавидела меня.
Он прав. Ненависть — сильное слово, но он приводил меня в ярость.
— Нет, но я бы не сказала, что ты мне слишком нравился.
Он улыбается.
— Я приму это. Не так плохо, когда тебя не любят, как когда тебя ненавидят.
Его темные глаза впиваются в мои, словно он заглядывает прямо в мою душу.
Один этот взгляд разжигает во мне сильное желание, которого я бы хотела избежать. Я прочищаю горло.
— Если это все, увидимся.
Он хватает меня за плечо и разворачивает к себе, с силой прижимаясь своими губами к моим.
