— Помни, не кончать, пока я тебе не скажу.
Я стону вокруг его толстой длины, жалея, что не могу ответить, но его член мешает мне говорить.
Он шлепает меня по заднице, а затем продолжает лизать и сосать, каждый раз замечая, когда я приближаюсь к разрядке, и отступая. Кажется, что в любой момент я умру от отчаяния. Слегка сдвинувшись, я вытаскиваю его член изо рта.
— Пожалуйста, мне нужно кончить, - умоляю его.
Он рычит.
— Возьми член обратно в рот, или я вообще не дам тебе кончить.
Скрежеща зубами, я возвращаюсь в исходное положение и ввожу его член обратно в свое горло. После того, что кажется вечностью мучительного удовольствия, он останавливается, когда я уже совсем близко.
— Я хочу, чтобы ты кончила, чтобы я мог впитать каждую твою каплю. - приказывает он, одновременно шлепая меня по заднице. — Кончи для меня.
А затем он проводит зубами по моему чувствительному клитору, и это все, что требуется.
Ненавижу то, как отзывается на него мое тело, когда я мгновенно падаю за край обрыва. Каждая косточка в моем теле становится жидкой, и я неистово содрогаюсь, крича вокруг его члена. Арчер рычит, когда тоже распадается на части, мы оба одновременно находим своё освобождение. Каким-то образом это делает оргазм только более интенсивным, и я глотаю, стараясь не отставать и не упустить ни одной капли, как он велел, но их слишком много. Я немного задыхаюсь, откидываясь назад, чтобы вытащить его член изо рта и отдышаться.
— Хорошая девочка, - хвалит он, смещаясь с меня. Он встает и помогает мне подняться на ноги, притягивая меня к себе и натягивая мои брюки и трусики обратно, застегивая их за меня, хотя я могла бы сделать это сама. — Такая хорошая девочка, - бормочет он, а затем целует меня, и я ощущаю вкус своего возбуждения на его языке.
Это опьяняет, и я целую его в ответ, даже когда ругаю себя за это.
— Нам нужно немного поохотиться. - Он взваливает ружье на плечо и засовывает член обратно в штаны, застегивая их. — Пошли.
Он уходит, оставляя меня наедине с чувством стыда, а я хватаю свою винтовку и бросаюсь за ним.
Мне следовало бороться сильнее, но в глубине души я наслаждалась каждой секундой.
?
После нашего сеанса в лесу две недели проходят без происшествий, пока я изо всех сил стараюсь держаться подальше от тренера, а он продолжает делать непристойные комментарии, но больше не пытается снова взять меня против моей воли.
Я нетерпеливо постукиваю ногами по кафельному полу, сидя у бассейна и отмораживая задницу в ожидании прихода Камиллы. Больше всего на свете я ненавижу опоздания, и она это знает.
Мы договорились встретиться здесь в четыре часа. Прошло уже десять минут, и мое терпение на исходе. Я слышу, как открывается дверь в бассейн.
— Наконец-то!
Камилла выглядит взволнованной, когда бросается ко мне.
— Извини, меня отправили к Ниткину.
В последнее время её наказания идут один за другим.
— Только не снова. Что ты сделала на этот раз?
Ее щеки краснеют сильнее обычного.
— Делала задание по анатомии на уроке права.
— Это значит, что тебе будет слишком больно плавать? - Спрашиваю я, глядя на нее прищуренными глазами.
— Нет, он просто задал мне написать эссе.
Камилла теперь практически свекольного цвета, и я гадаю, не происходит ли что-то между ней и Ниткиным. Однако это было бы нелепо. Ниткин - садистский сукин сын, а Камилла не кажется мне девушкой, которой это нравится.
— Спасибо, блядь, за это. - Я сжимаю челюсть, так как хочу сейчас же залезть в воду и поплавать. — Одевайся.
Я киваю в сторону раздевалки.
Почти в тот же момент, когда Камилла заходит в раздевалку, дверь в бассейн открывается и входит тренер, заставляя меня напрячься. Он разглядывает меня с другого края бассейна.
— Я предполагал, что увижу тебя здесь, - говорит он, наклоняя голову.
— Ты же знаешь, я всегда плаваю каждый будний день после уроков. - Я скрещиваю руки на груди. — Чего ты хочешь?
Темно-янтарные глаза темнеют, и он направляется ко мне. По спине пробегает дрожь от темноты, клубящейся вокруг обычно спокойного и собранного мужчины.
— Я хочу тебя, - рычит он, хватая меня за бедра, как будто имеет полное право прикасаться ко мне.
Я замахиваюсь на него обеими руками, пытаясь оттолкнуть, но он захватывает их своей одной огромной рукой и держит меня в плену.
— Я не хочу тебя.
— Что случилось с той хорошей девочкой, с которой я разговаривал по телефону во время зимних каникул? Или с маленькой развратной лисичкой, которая кончила с моим членом во рту в лесу?
Я сужаю глаза.
— Я же говорила тебе, что это ничего не меняет. Моя девственность не предмет завоевания для тебя или кого-либо еще.
— Слушай меня, Васкез. Ты можешь играть в недотрогу сколько, блядь, угодно, но у меня есть кое-какая информация, которую ты не захочешь раскрывать.
Такое чувство, что все мое тело немеет, потому что единственное, что я хочу утаить, - это тот факт, что я предавала свою семью на протяжении многих лет.
— Ты собираешься шантажировать меня, чтобы я трахнулась с тобой? - Спрашиваю, уставившись на него с гневом.
Его челюсть сжимается.
— Если это необходимо.
