– А-а, – сказала Джейн. Если нельзя обвинить брата, ей неинтересно. – Ну так в ванную к ней собак пускать нельзя. Они едят мыло, а иногда залезают в ванну, и потом…
– Пусть лезут, Джейн, – перебил ее Чарли. – Может, только они и способны ее защитить.
– Ладно, только я буду выкладывать им самое дешевое мыло. Не французское.
– Мыло отечественных производителей их вполне устраивает, Джейн. Слушай, я ночью собственноручно составил завещание. Если со мной что-то случится, я хочу, чтобы ты вырастила Софи. Я туда это внес.
Джейн не ответила. Чарли слышал в трубке, как она дышит.
– Джейн?
– Конечно, конечно. Само собой. Да что это с вами со всеми такое? Что за большая опасность грозит Софи? Чего ты такой дерганый? И почему, блядь, ты не позвонил раньше, засранец?
– Я всю ночь занимался делами. А потом выпил две твои таблетки. И вдруг пропало двенадцать часов.
– Выпил две? Никогда не пей по две.
– Ага, спасибо, – ответил Чарли. – В общем, – ладно, со мной наверняка все будет хорошо, но если вдруг нет, ты возьмешь Софи и на время уедешь из города. В Сьерру или куда-нибудь. Кроме того, я отправил тебе письмо, где все объясняется, – по крайней мере, все, что мне известно. Распечатай его, только если что-то произойдет, хорошо?
– Ничему лучше не происходить, ебала́. Я только что потеряла маму, и я… ну за каким чертом тебе надо все это мне говорить, Чарли? Что у тебя случилось?
– Этого я тебе сказать не могу. Ты должна мне верить – у меня выбора не было.
– Как тебе помочь?
– Делай ровно то, что делаешь. Заботься о Софи, береги ее, и чтобы все время с ней были собаки.
– Ладно, только пускай с тобой ничего не случается. Мы с Кэсси намерены жениться, и я хочу, чтобы выдавал меня ты. И позаимствовать твой смокинг. Это же “Армани”, да?
– Нет, Джейн.
– Ты не хочешь меня выдавать?
– Нет-нет, дело не в этом. Да я ей приплачу, лишь бы она тебя взяла. Не в этом дело.
– Значит, ты считаешь, будто геям нельзя разрешать жениться, так? Ну вот, ты все-таки раскололся. Я так и думала – за столько лет…
– Я просто считаю, что геям нельзя разрешать жениться в моем смокинге.
– А, – сказала Джейн.
– Ты наденешь мой смокинг от “Армани”, и мне придется брать напрокат какую-нибудь срань или покупать что-нибудь новое и дешевое, а потом я на веки вечные останусь на свадебных фотографиях полным мужланом. Я же знаю, как вам, парни, нравится показывать свадебные фотографии – это как зараза.
– Под “нами, парнями” ты имеешь в виду нас, лесбиянок? – осведомилась Джейн прокурорским голосом.
– Да, ебанушка, я имею в виду лесбиянок, – ответил Чарли голосом агрессивного свидетеля.
– Ой, ну ладно, – сказала Джейн. – Это же моя свадьба, наверно, я могу сама купить себе смокинг.
– Вот это будет мило, – сказал Чарли.
– Мне все равно теперь брюки в седалище надо немного расставлять.
– Вот и умница.
– Так ты береги себя и меня выдай.
– Очень постараюсь. Как считаешь, Кассандра пустит на вашу свадьбу маленькую еврейскую девчонку?
Джейн рассмеялась.
– Звони мне каждый час, – сказала она.
– Не буду.
– Ладно, тогда как сможешь.
– Угу, – ответил Чарли. – Пока.
Вылезая из постели, он улыбался – и спрашивал себя, не в последний ли раз способен это делать. Улыбаться.
Чарли принял душ, съел бутерброд с арахисовым маслом и желе и надел тысячедолларовый костюм, за который заплатил сорок дубов. Несколько минут похромал по спальне, решил, что нога себя чувствует вполне прилично и без пеногипсового каблука можно обойтись, поэтому оставил его у кровати. Включил кофеварку и позвонил инспектору Ривере.
– Не день был, а пиздец, – сказал Ривера. – Чарли, вам надо забирать дочь и уезжать из города.
– Я не могу. Это касается меня. Держите меня в курсе, хорошо?
– Дайте слово, что не станете делать глупостей и совершать подвиги.
– Такого не заложено в мою ДНК, инспектор. Если что увижу – позвоню.
Чарли отсоединился, не имея ни малейшего понятия, что ему делать. Однако что-то делать он должен. Позвонил Джейн пожелать Софи спокойной ночи.
– Я просто хотел тебе сказать, что я тебя очень люб-лю, солнышко.
– Я тебя тоже, папуля. А чего ты звонишь?
– У тебя встреча или что?
– У меня мороженое.
– Это мило. Послушай, Софи, папе надо кое-что сделать, поэтому я хочу, чтобы ты несколько дней пожила у тети Джейн, ладно?
– Ладно. Тебе помочь? Я свободна.
– Нет, солнышко, но спасибо.
– Ладно, папуля. Элвин смотрит на мое мороженое. Он, по-моему, голодный, как медведь. Я пошла.
– Я тебя люблю, солнышко.
– И я тебя, папуля.
– Извинись перед тетей Кэсси за то, что назвала ее антисемитом.
– Ладно. – Щелк.
Она первой повесила трубку. Зеница ока его, свет его жизни, гордость его и радость – первой повесила трубку. Чарли вздохнул, но ему получшело. Боль сердечная – естественная среда обитания бета-самцов.
Несколько минут Чарли на кухне точил лезвие шпаги о корпус электрического консервного ножа, который им с Рейчел подарили на свадьбу, а потом спустился проверить лавку.
