Выйдя в торговый зал, чтобы открутить до пола защитные жалюзи, Кэрри услышала, как за спиной в темноте что-то шевелится, – что-то низенькое, у гитарной стойки. Проходя, оно зацепило струну ми, и нота завибрировала предостережением. Кэрри остановилась и проверила, с собой ли у нее ключи, – вдруг придется выскакивать в переднюю дверь. Она расстегнула кобуру револьвера.38-го калибра, затем подумала: “Какого черта, я же не легавый”, вытащила оружие и прицелилась в еще звучавшую гитару. Полицейский, который ухаживал за ней много лет назад, уговорил ее всегда иметь при себе на работе “смит-и-вессон”. И пусть раньше ей ни разу не приходилось его выхватывать, она знала, что грабителей револьвер отпугивает.
– Бодряк? – позвала она.
Ответило ей какое-то шорканье в задней комнате. Ну зачем она выключила почти весь свет? Рубильник – в глубине склада, путь освещали только лампочки в витринах, которые почти не отбрасывали света на пол, а именно там что-то и шевелилось.
– У меня пистолет, и стрелять я умею, – сказала она и почувствовала себя дура дурой, еще не успев договорить. На сей раз ей ответил приглушенный скулеж. – Бодряк!
Нырнув под заслонку прохода в стойке, Кэрри кинулась на склад, по ходу обводя помещение стволом револьвера, как полицейские в телевизоре. Опять скулеж. В полумраке она различила Бодряка – пес лежал, как всегда, у черного хода, однако морда и лапы у него были чем-то обмотаны. Монтажной лентой.
Кэрри потянулась к выключателю, но что-то ударило ее под коленки. Она попыталась извернуться, и что-то двинуло ее в грудь, сбив на пол. Острые когти впились в запястья, и она выпустила револьвер. Затылком Кэрри стукнулась о косяк, и в голове словно замигал стробоскоп, потом что-то шарахнуло ее по черепу – больно, – и все вокруг почернело.
Когда Кэрри пришла в себя, везде по-прежнему было темно. Она не понимала, сколько провела в отключке, а шевельнуться, чтобы взглянуть на часы, не могла. “Боже мой, они свернули мне шею”, – подумала она. Мимо что-то проплывало, и каждый предмет тлел красным, едва высвечивая то, что их несло: крохотные черепа – клыки – когти – мертвые пустые глазницы. Сосуды души словно плыли над самым полом в сопровождении почетного караула падали. Затем Кэрри ощутила на себе чьи-то когти – эти твари касались ее, двигались под ней. Она попыталась заорать, но рот ей плотно заклеили.
Она почувствовала, как ее поднимают, затем различила дверь черного хода – та открылась, и Кэрри пронесли наружу в каком-то футе от пола. После чего вздернули почти стоймя, и она поняла, что падает в темную бездну.
Черный ход в ломбард был открыт, а в углу задней комнаты лежал обмотанный монтажной лентой бассет. Ривера осмотрел все помещение, не убирая пистолет и в одной руке держа фонарик. Никого не обнаружив, позвал из переулка Чарли.
Войдя, тот сразу включил свет.
– Ой-ёй, – сказал он.
– Что? – спросил Ривера.
Чарли показал на стеллаж с разбитым стеклом.
– Тут она держала сосуды. Когда я заходил, он был почти полон. А теперь – ну, в общем…
Ривера осмотрел пустой шкаф.
– Ничего не трогайте. Что бы тут ни произошло, вряд ли это дело рук того же негодяя.
– Почему? – Чарли заглянул на склад, где лежал связанный бассет-хаунд.
– Из-за него, – сказал Ривера. – Собаку не связывают, если хотят кого-то замочить и наоставлять везде кровь и обрубки тел. Не та ментальность.
– Может, она сама его связывала, когда сюда нагрянули? – сказал Чарли. – По виду она вроде как полицейская такая дама.
– Ну да, все полицейские любят собачий бондаж, – вы на это намекаете? – Ривера вложил пистолет в кобуру, вытащил из кармана перочинный нож и подошел к ерзавшему на полу бассету.
– Нет, не на это. Извините. Но пистолет у нее был.
– Наверняка она не выходила наружу, – сказал Ривера. – Иначе включилась бы сигнализация. Что это на косяке? – Он пилил ножом ленту на лапах бассета, стараясь их не задеть, и головой показывал на проход из лавки на склад.
– Кровь, – ответил Чарли. – И клочок волос.
Ривера кивнул:
– Там на полу тоже кровь? Ничего не трогайте.
Чарли посмотрел на трехдюймовую лужицу слева от двери.
– Н-да, похоже.
Инспектор освободил собаке передние лапы и теперь удерживал ее коленями, чтобы распутать ленту на морде.
– Там следы, не смажьте. Что это – частичные отпечатки обуви?
– Похожи на птичьи. Может, куры?
– Нет. – Ривера отпустил бассета, который тут же попытался напрыгнуть на итальянские парадные брюки инспектора и облизать ему физиономию в честь такого праздника. Ривера удержал пса за ошейник и подошел к Чарли. – И точно куриные, – сказал инспектор.
– Ага, – подтвердил Чарли. – А у вас на пиджаке собачьи слюни.
– Мне нужно об этом сообщить, Чарли.
– Собачьи слюни – решающий фактор для вызова подкрепления?
– К черту слюни. Собачьи слюни здесь ни при чем. Мне нужно об этом сообщить и вызвать напарника. Он и так разозлится, что я столько ждал. Мне нужно отвезти вас домой.
– Если не сведете пятно с костюма за тысячу долларов, собачьи слюни будут очень даже при чем.
