"Пусть, пусть у него будут жёсткие сухие руки!" — взмолилась Таня. Но он сжал её грудь руками мягкими и влажными, как у опытного массажиста. Нет, не стиснул, мучая выступающие соски, а аккуратно, как на приёме у маммолога, захватил и так же бережно поцеловал. Сначала один сосок, трепетно и нежно, потом другой. Он играл с ним языком, уже заставляя её выгнуться как парус, трепыхаться как подхваченное ветром полотно. И он умело натягивал канаты.
Он спускался вниз, увлекая за собой кружево её белья. Может в тот момент, когда он мурча обследовал каждую складочку. Может даже до этого, когда он восхитился татуировке, изумился пирсингу и впал в восторг от полного отсутствия волос. А может после того, как нежно поглаживая, он засунул внутрь неё палец. Но в какой-то из этих моментов Тане вдруг стало все равно какого размера сокровище сейчас он явит пред её очи, затуманенные стремлением ощутить его в себе. Молния на джинсах поползла вниз, и Таня прикрыла глаза желая его сначала почувствовать, а потом увидеть.
От горячей плоти её голеньким складочкам было куда как приятнее чем от шершавого языка. И он не торопился, двигаясь вверх-вниз, увлажняясь, становясь скользким и от этого ещё более желанным.
Она вскрикнула, когда он вошёл в неё. От радости. От полноты этого ощущения, что он вошёл так плотно, что его было так много. И хотелось больше, но больше тоже было. Даже больше, чем она ожидала. Даже больше, чем она боялась подумать. Он входил, он выходил. И это был процесс. Не суетливое подёргивание туда-сюда. С достоинством адронного коллайдера он углублялся и возвращался назад, разогреваясь, ускоряясь, разгоняя миллиарды хвостатых частиц. И ровно тогда, когда силы в ней осталось лишь на один последний толчок, Эрик дёрнулся и хрипло застонал.
Лампа на потолке расплылась, и свет в комнате погас, когда она содрогнулась.
— О, боже, — отлетало к небесам её бренное тело.
— Как же давно я этого хотел. Я просто с ума по тебе сходил, — прошептал он ей на ухо. И пульс, что бился в его прижатом к ней животе был громче её стучавшего сердца.
— Надеюсь, не зря? — улыбнулась она.
— Зря. Теперь я буду сходить по тебе с ума ещё больше. Ты какая-то вся, я не знаю, как это сказать, — он откатился в сторону и мечтательно уставился в потолок. — Свободная. Лёгкая. Податливая как глина. Моя.
Она вздохнула, чувствуя, как кровь стучит в висках.
— Мне так не хватало этого с женой.
— Все восемнадцать лет? — перевернулась она на живот и поднялась на локти.
На самом деле она вовсе не в глаза его хотела заглянуть. А посмотреть на его великолепного дружка, устало скособочившегося в сторонку. Да, ощущения её не обманули. Посмотреть тоже было на что. Хотелось взять линейку, чтобы не ошибиться, потому что на глаз это выглядело "много". Даже нет. "Щедро". Если чем Эрика и обделила природа, то точно не мужским достоинством.
— Все восемнадцать лет, — тем временем пояснял он. — Каждый раз приходилось преодолевать её сопротивление. Её нежелание. Её зажатость. Я очень её любил, но сейчас у меня такое гаденькое ощущение, что мне чего-то недодали.
"Да, правда, что. Недодали", — покосилась Таня ещё раз на его богатство.
— Знаешь, я бы уже чего-нибудь съел, — он сел, опершись руками.
— Я бы даже закурила и чего-нибудь выпила, — усмехнулась она, встала и стянула с вешалки лёгкий шёлковый халат.
— Чемодан твой я открыл, — он последовал её примеру, поднимая с пола бельё. И Таня усмехнулась ещё раз, запахивая халат, как двусмысленно это прозвучало.
— Спасибо! — зажав в руке вещи, она выдвинула ручку. — Заходи, как соберёшься.
«Только японцы могли додуматься подогревать в ванной зеркало, чтобы оно не потело», — восхитилась Таня, выходя из душа. Про унитазы с подогревом сидений, несколькими видами подмываний, сушкой и музыкой, не стоило и говорить.
— Главное, большую красную кнопочку не нажимайте, — предупредила их Ольга. — А то будет неловко, когда в туалет ворвётся служба спасения.
— У вас каждый унитаз с ней связан? — удивился Эрик.
— Конечно, вдруг Вам станет плохо за столь приятным препровождением, — улыбнулась Ольга.
И подставив своё тело тёплым струйкам воды, Таня по достоинству оценила то, о чём она говорила.
Эрик, видимо, не хотел её торопить, давая Тане возможность принять душ и собраться. Он позвонил, когда полностью одетая, она уже хотела сама к нему идти.
Небольшой торговый центр находился от гостиницы прямо через дорогу. Они выбрали кафе, где подавали лапшу. Ткнули наугад в вывеску с фотографиями, положили на поднос какие-то овощи, обжаренные в сухарях.
— Много я видел автоматов в своей жизни, — Эрик составляя всю эту вкусно пахнущую еду на стол. — С кетчупом, мороженым, кока-колой, молоком, но вот с бульоном — первый раз.
— Жаль, что из спиртного только пиво, — открыла Таня свою баночку и сделала глоток.
— Зато какое, — восхищённо рассматривал Эрик название. — Асахи драй блэк.
— Это просто ты выбрал чёрное, — улыбнулась ему Таня и заглянула одним глазом в свою банку. — У меня, например, обычное, жёлтое.
— Нас, кстати, завтра повезут на завод Асахи. За нас? — протянул он свою банку.
