Грязные игры полностью

– Ладно, ладно. Скажем, у Спикмена была привычка держать при себе коробки с деньгами, и это не имеет отношения к убийству. Но Родарту не понадобится этот элемент, чтобы добиться твоего осуждения. – Тернер встал, обошел стул и уперся ладонями в его спинку, как будто обращался к суду. – Послушай меня, Грифф. Это дело – мечта прокурора. У них неопровержимые доказательства. У них твоя ДНК. И если Руис жив…

– Жив. По крайней мере, был, когда я видел его в последний раз.

– И если он еще не вернулся в Гондурас…

– Сальвадор.

– Неважно. Если они смогут его поймать, у них будет свидетель в дополнение к уликам. Но, – он хлопнул ладонями по кожаной обивке стула, чтобы придать вес своим словам, – в твою пользу говорит то, что ты вызвал «Скорую», так? – Грифф кивнул. – Можно заявить, что Спикмен сам пригласил тебя, и если суд в это поверит, то следующее, в чем их нужно убедить, – это то, что в твоих действиях не было умысла. Ты явился в дом Спикмена по его приглашению. Он обвинил тебя в том, что ты состоишь в любовной связи с его женой…

– Состоял.

– Состоял. Ты стал спорить. Какие-то его слова взбесили тебя, и ты, не помня себя…

– Схватил нож для вскрытия конвертов и всадил ему в шею.

Тернер действительно выглядел расстроенным.

– У тебя хороший шанс получить обвинение в непредумышленном убийстве, а не в умышленном. Вероятно, это максимум, что здесь можно сделать, и я говорю это как твой адвокат и как друг. – Он выдержал паузу, давая Гриффу время обдумать его слова. – Мне неприятно рисовать такую мрачную картину, но это действительно так, Грифф. Скрываясь, ты лишь усугубляешь свою вину. Сдаться Родарту непросто. Но будет еще хуже, если ты этого не сделаешь.

– Я не собираюсь сдаваться.

– Если ты сдашься – сегодня, сейчас, – я буду защищать твои интересы. С этого момента я все время буду рядом с тобой. Пусть ведут свое расследование, и мы увидим, какие у них есть доказательства против тебя. Известно, что Родарт склонен преувеличивать, намекать, что у него есть больше улик, чем на самом деле, но мы знаем,что у него есть орудие убийства, а вместе с мотивом это чертовски серьезно. В нашу пользу свидетельствует тот факт, что ты оставил деньги. Ты не совершил ограбления, и это нельзя считать тяжким убийством, за которое предусмотрена высшая мера. Я буду бороться, чтобы убийство признали непреднамеренным. Кроме того, я подам прошение об изменении места судебного разбирательства. Чтобы суд проходил не в Далласе. Но где бы ни состоялся суд, прокурор будет трубить о том, что Спикмен был абсолютно беззащитен перед тобой. Он представит тебя как зверя, напавшего на человека в инвалидной коляске. Он заставит присяжных презирать тебя, и никакие твои оправдания не изменят того факта, что ты бывший футболист, а он паралитик. Сдайся и позволь мне заняться твоей защитой. Говорить тебе придется только при предъявлении обвинения, тогда ты заявишь о своей невиновности. Ты не скажешь ни единого слова Родарту или присяжным – никому.

– И ты думаешь, что молчаниесделает меня невиновным? – не выдержал Грифф, терпеливо слушавший речь адвоката.

– Я верю в юриспруденцию, в нашу систему правосудия.

– Твои взгляды отличаются от моих. Ты обещал, что я отделаюсь условным сроком, если буду сотрудничать с агентами ФБР и расскажу им все, что знаю о деятельности «Висты». Посмотри, что из этого вышло.

– Теперь совсем другое дело.

– Точно. В этот раз у Родарта есть мои отпечатки на орудии, которым убили мужа моей любовницы.

Тернер опустил голову. Некоторое время он молчал, нахмурив лоб. Потом снова поднял голову.

– Еще раз прошу тебя, Грифф. Сдайся.

– Это максимум, что ты можешь сделать?

– Да.

– Ты даже не спросил меня, – помолчав, тихо сказал Грифф.

– Не спросил о чем?

– Неважно, – грустно усмехнулся Грифф. – С тобой уже связывался Джерри Арнольд?

– Он позвонил сегодня днем. Все время повторял: «Как он мог такое совершить?» Что-то вроде этого. Ты лишился еще одного поклонника.

Грифф ничуть не удивился.

– Ладно, спасибо за информацию. И за сэндвич, – сказал он и повернулся к застекленной двери.

– Грифф, подожди.

– Пока, Тернер.

Он услышал рев моторов, а затем визг тормозов, как будто машина проходила поворот на большой скорости. А в окнах дома напротив отражались разноцветные огни. Красные. Синие. Белые.

Тернер поднял руки, то ли капитулируя, то ли защищаясь.

– Я должен был позвонить им, Грифф. Ради твоего же блага.

– Адвокат и друг, твою мать, – презрительно прошептал Грифф.

Он выскочил в дверь, обогнул бассейн и при помощи садовой скамейки перебрался через забор, ободрав колени, когда спускался с трехметровой высоты на другой стороне. Еще один бассейн. Этот подсвечивался снизу. Гриффу показалось, что это направленный на него прожектор.

Мысль о прожекторе заставила его вспомнить о полицейском вертолете, и Грифф перемахнул через ворота, не тратя времени на засов. Он пересек двор перед домом, улицу и оказался во дворе напротив, где работали дождевальные установки. Ободранные колени сразу же промокли – как и подошвы кроссовок, ставшие скользкими.