Он и еще несколько пленников лежали на дне зиндана. Темно. Сыро. Грязно. Через маленькое окошко наверху ямы почти ничего не видно. Психика пыталась найти спасительные уголки в своей памяти. Он вспоминал Отца, учившего его премудростям фармацевтического бизнеса. Он сидел за столом перебирая библиотеку ароматов, запоминал запахи. За окном тянулись бескрайние поля Прованса.
А здесь в горном зиндане все было по-другому. В условиях, когда зрение не сильно помогало, он по привычке ориентировался на запахи. Похоже ночью в маленький аул приехал кто-то новый. Среди запахов овец, бензина, пищевых отходов что-то появилось. Утром его вытащили из ямы и куда-то повели.
В то время кроме традиционных видов деятельности стали появляться новые бизнесы: перегонка нефти на суррогатный бензин, захват людей для выкупа или продажи в качестве рабов. Оказалось, местный Хозяин нашел себе новую нишу — занялся производством синтетических наркотиков. Тут и состоялся его разговор с Андре. Выкуп за него уже явно не приходилось ожидать, а значит перспектива быть рабом оставалась единственным выходом. При таких аргументах реализовать свои знания биохимика в интересах нарколаборатории было лучшим выходом. Долго уговаривать не пришлось.
А дальше такие же серые будни. Но теперь его уже стали сносно кормить. Спать он смог в хлеву, а не в яме. А весной 95-го, когда федеральные войска начали свои действия на равнине и в северных предгорьях, лабораторию приходилось прятать. Во время одного из таких переездов, они и угодили в засаду.
Допрос закончился. Закончился день. А через окно армейской палатки, в свете дежурного фонаря, был виден болтающийся на столбе рельс и привязанный к нему молоток. В армии такими подают сигнал в случае пожара или любой тревоги.
В центре связи Красин связался со своим начальником управления в Москве.
— Так точно, — кричал он в трубку военного аппарата. — Да, тесты закончили. Результаты положительные. Отчеты уже оформляю, привезу с собой. Интересная информация по новым наркотикам, которые боевики делают на месте. Из прикладного — снижают болевой порог при ранении. Новая рецептура. Иностранец оказался очень интересным. Его попридержать бы надо. Кроме того, его бы еще проверить, какого лешего он здесь на самом деле оказался?
— Это все хорошо. Но иностранца срочно вези сюда. Первому нужны какие-то позитивные поводы для улучшения отношений с Западом. На Парад победы прилетал Клинтон. По Иранскому контракту непонятки. Кроме Борис Николаича встречался и с нашей оппозицией. Соображаешь? Это не хороший звоночек. Так что главкому нужны поводы, показать, что он «добрая рука мира» для Запада и по-прежнему внутри страны всех держит в этих своих руках за… ну в общем за одно место. Короче, некогда твоего химика проверять — тащи в Москву.
— Так тут целая проблема найти транспорт до вас.
— Ничего не знаю. Крутись как хочешь. Все, завтра жду. Отбой.
Красин метался среди палаток пытаясь договориться о месте на любом самолете до Москвы. Его постоянно куда-то отправляли, то к диспетчеру, то к старшему офицеру, занимающемуся планированием движения воздушных судов. В очередном месте ему просто нахамили: «Лейтенант, ты что охренел. Тут поважнее тебя люди улететь не могут».
Все это время он таскал за собой Андрэ, которого боялся оставить одного. В конец обозленный он шел среди палаток, задрав воротник бушлата и прикрывая им уши от ветра. На одном из перекрестков этого «городка-муравейника» он, оглядываясь на Андрэ, зацепился плечом с другим офицером, неожиданно откуда-то вынырнувшим. Они чертыхнулись, но тут удивленное лицо Красина расползлось в улыбке: «Серега, Гришагин!?! Ты тут каким боком?»
— Служу отечеству, — дежурно и как-то пессимистично-агрессивно, пробурчал оппонент. — Красин, ты что ли?
— Ну да! Чертовски рад тебя видеть.
— Так, хорош тут на ветру стоять. Пошли ко мне.
Они зашли в огромную палатку размером с барак на целый взвод. Оказалось, что внутри стояла другая палатка размером поменьше.
— Как это вы так? — Красин удивился.
— А вот так. Девиз службы тыла прост: лучше сидеть на жестком ящике с тушенкой, чем в мягком кресле пикирующего бомбардировщика.
Они засмеялись.
— Раздевайтесь и прошу за стол. — хозяин начал выкладывать продукты на клеенчатую скатерть. — А товарищ твой что молчит? Не здрасьте, ни до свидания.
Красин захохотал.
— А это коллега-военнопленный, авантюрист и француз по совместительству.
— Ого! Ну то что он авантюрист, как ты это ладно. А коллега-то он тебе по какой линии? Мы как из Суворовского училища выпустились, я о тебе толком и не слышал ничего.
— Ну это долгая история, — Красин пытался уйти от ответа. — А ты так понимаю, как и планировал в училище тыла пошел?
— Ага. Это вы балбесы-романтики насмотрелись фильмов про десантников, и на подвиги вас тянет. А вот про училища тыла никто агитационных фильмов не снимает. У нас и так конкурс высокий.
Они долго пили и закусывали. В итоге разговор зашел о текущем моменте.
— Прикинь. Этого чудика надо в Москву везти, а я не на один борт пробиться не могу.