— Прошу разрешить посадку.
— Полсотни второй, посадку не разрешаю. Уходите на круг.
Грузовой самолет нарезал круги в нескольких километрах в стороне от аэродрома.
— Командир, похоже мы не одни топчемся в ожидании. — обратился штурман. Что-то сегодня странное происходит.
— Не знаю, Сережа. Не дави. Кофе в термосе остался?
— Ща посмотрю.
Самолет продолжал висеть и делать круги.
— Кажется липецкие ребята не выдержали, ушли на соседний аэродром. — Комментировал штурман.
Командир начинал злиться.
— Я полсотни второй, разрешите посадку.
— Полсотни второй, ждите. Проверяем.
— Что вы там проверяете?
— Откуда прибыли?
— Что за ерунда? У вас же все данные. С Моздока.
— Ожидайте.
— Диспетчер, я и так проболтался в небе лишний час. Топливо заканчивается. У меня люди на борту. И груз, — добавил он. — Я на другие площадки уже не дотяну.
Радио еще что-то забулькало.
— Полсотни второй, заходите «по коробочке». Полоса 30.
В конце концов, приземлились. На аэродроме какая-то непонятная чехарда.
Вначале, через иллюминатор Красин заметил безумно несущийся по рулежке военный УАЗик. Уже выйдя из самолета, заметил непривычно большое количество солдат в оцеплении.
Он осмотрелся по сторонам. Сплюнул. И со словами: Я так понимаю, что, никакой черной «Волги» (как в шпионских фильмах) к трапу самолета не будет. — повернулся к Андре. — Ну что? Потопали.
Из здания аэропорта Красин позвонил в приемную полковника, представился. Тот отсутствовал. Был срочно вызван на какое-то совещании.
— Когда будет? — Нет, не могу точно сказать.
— Как добираться? — Извините, вы старший в группе, примите решение самостоятельно.
Красин оглянулся на свою «группу», улыбнулся и стал набирать другой номер.
— Вы позвонили Сергею Бехтереву, оставьте сообщение после звукового сигнала. Интим, гербалайф не предлагать. Пииип…
Красин посмеялся остротам своего приятеля. Впрочем, уже через три часа Сергей (человек в штатском) примчался на выручку. Оценивающе посмотрев на незнакомого гражданского, он с манерой и интонацией одессита произнес автоматически небрежное «Бонжур месье». На что француз удивился и обрадованно начал что-то бегло говорить на родном языке. Сергей настороженно сделал шаг назад, скорчив гримасу, и подняв перед собой ладонь, выдавил последнее знакомое слово из французского: «Эээ, пардон!». Тут же обратился к Красину: — Объясни товарищу, что со времен гибели «Великой Армады» французский — не является международным военно-морским языком и я его не понимаю. — и тут же добавил, — Хотя Дюка Ришелье, я конечно, уважаю.
— Ну вообще-то «Великая Армада» — принадлежала Испании, — поправил Красин.
— Ну, епт. — тем более.
Двигатели самолетов разносили над аэродромом запах сожженного керосина. Впрочем вскоре, погрузившись в бюджетную легковушку, они уже мчались в сторону Москвы.
— Серега, а что происходит? Что за ерунда творится. Борт еле посадили, на аэродроме кипишь. Никто ничего не объясняет. Мечутся, как ужаленные. Наши, машину не прислали.
— Да тут такое. — он нахмурился. — Точно не знаю, но похоже очередная беда. Вроде как в Буденновске захват заложников. По-крупному. Деталей пока нет.
— И по вашей линии?
— Ну я в отпуске. Оперативному отзвонился. Говорит — сиди, без тебя разберемся. Одного из наших семейных набрал по домашнему телефону. Жена говорит, вызвали по тревоге, но пока сидят «на низком старте». Никаких команд нет. Кто-то уже там. Кто-то по Москве на усилении. Фиг его знает, может это отвлекающий маневр, а самая заваруха здесь начнется.
— А я-то думаю куда наш полковник делся?
— Где собрались останавливаться в Москве?
— Не знаю. Сейчас на доклад. Там, наверное, расселят в гостиницу Министерства обороны.
— Так, значит сегодня вечером я выступаю в качестве гостиницы Министерства обороны. С вас закуска.
К счастью, к моменту приезда в управление, полковник уже вернулся. Он пригласил всех присесть за большой стол. Коротким звонком, попросил секретаршу приготовить чай для гостей.
В присутствии иностранца разговор был не столь официальным.
— Мы уже связывались с посольством вчера. Они еще не знают, что вы в Москве. Но мы сейчас же им сообщим, что вы уже прибыли.
— О, я очень благодарен за спасение. И отдельное мерси господину Красину. Если бы не он, не знаю, чтобы со мной было. — Андре пытался проявлять любезность. — Я обратил внимание на голубой цвет на вашей форме, господин полковник. Мой респект — летчикам.
— Хе-хе. А что вдруг так? — удивился полковник.
— О! Как говорят русские:
Художники не рисуют, а пишут.
Артисты не играют, а служат.
Моряки не плавают, а ходят.
И только летчики не выёбживаются, а летают.
И встав, парадно согнул руку с чашкой чая, улыбнулся и громко произнес — «Ура!»
Полковник критически посмотрел на Красина, мол, что за выходка?
— Товарищ полковник, мы на аэродроме в Моздоке жили. Вот коллега и был, так сказать «усыновлен» в офицерской среде. — и показал характерный знак пальцами по подбородку, обозначающий выпивку.
Полковник покрутился в кресле: — Ну вообще-то я не совсем летчик.
— А! Значит десантник? — Андре не переставая улыбаться начал новый тост, —