— Да похрен мне эти парфюмерные диверсии. У меня в танке запах солярки все что угодно перебьет. У меня другая проблема — на этой жаре механик-водитель вон сознание потерял после нескольких часов вождения на полигоне.
— А конкуренты как?
— Так у пиндосов — кондиционер стоит. Хоть ты мороженое ешь внутри.
Красин еще долго ходил по выставке рассматривая экспонаты, а особенно вспомогательное оборудование: где и как выставлен свет, как организовано зонирование больших стендов. Вроде бы и ограничений явных нет, но вот зона со столиками для VIP-гостей цветами отгорожена. А вот здесь стенд имеет второй этаж и о что они там обсуждают не услышишь.
Владимир Саныч делал свои пометки.
— Обрати внимание, Саша, как свет выставлен.
— А что с ним.
— Ну вот два конкурирующих поставщика. А вон как прожектор стоит наверху стенда. Он вроде и не яркий, а представитель на противоположной площадке уже через пару часов после открытия начал огрызаться с посетителями, а к обеду ушел с головной болью.
— Интересно.
— А вот как свет выставлен на витрине. Смотришь — все нормально. А фотографируешь — какой-то непреодолимый засвет идет. Вот так батенька, выставки это целое искусство.
В административном блоке американка весьма энергично о чем-то спорила с представителем организаторов. В конце концов он не выдержал и объявил, что он уходит — у него послеполуденная молитва. А оставленный вместо него то ли индус, то ли пакистанец в белом френче повторял одно и то же: «Нот эллаут». Судя по попыткам, американки перефразировать вопрос — других слов он просто не знал.
Красин подошел к довольно молодой девушке и поинтересовался:
— Могу я вам как-то помочь?
— Спасибо. Но кажется это бесполезное дело.
— А что случилось?
— Надо было срочно заверить документы и отправить по факсу. Но этот болван потребовал, что свидетелем может быть только мужчина. А если будет девушка, то для того же самого надо двоих девушек, не меньше. Ну вы это видели? Вот такой у них обменный курс. Что за ребячество?
— Ну если я могу быть вашим свидетелем, то welcome. Александр Красин, к вашим услугам.
— Так значит ваше имя Алекс? В прошлый раз вы не представились. Шейла, Шейла Воткинск — журналист.
Красин, словно вспоминая, растерянно похлопал глазами.
— В прошлый раз?
— Именно. Мы виделись с вами полгода назад в Эфиопии. Кажется, вы не слишком запоминаете девушек? Но я готова простить вас. В прошлый раз, ввязавшись в драку вы спасли мне жизнь.
— В Эфиопии?! — Кажется Красин сообразил. — Да, действительно. Но тогда вы тоже не назвали своего имени. Как вы говорите?
— Шейла Воткинск — журналист.
— Невероятно. Какая встреча! Я снова буду рад вам помочь.
Александр поинтересовался, когда вернется администратор.
— Твентир минутз, иншалла. — ответил помощник, покачивая головой и что-то показывая на пальцах.
Красин повернулся к своей новой, старой знакомой.
— Пойдемте. Это минимум на час.
— Но он же сказал двадцать минут. — Она изобразила удивление блондинки.
— Ну во-первых, он сказал «иншалла», а это значит никто не знает когда. А во-вторых — неужели вы думаете он может отвечать за своего хозяина. — Красин улыбнулся. — Как насчет кофе?
— Ну может быть. Почему бы и нет.
Они сели за столик в маленьком кафе на краю выставки.
— Но предупреждаю, кофе здесь арабский. У него своеобразный вкус. Впрочем, для американцев, — он задержался, — скорее всего вы разницы не почувствуете.
— Отчего же так? — она попыталась сделать важный вид.
— Ну господи, — он отвлекся, наблюдая за кем-то в большом стеклянном окне, — вы знаете, как родился кофе «Американа»?
— Нет. Побалуйте меня этим. Обычно проводить интервью — это моя работа.
— Когда в 1944 американские войска высадились в Италии, солдаты быстро заполонили местные харчевни. Нельзя сказать, что у рядовых освободителей было как-то густо в карманах или что они жаждали платить освобожденному народу за кофе. В общем итальянцы быстро смекнули, что солдатам можно подавать кофе, разведенный водой. Ну вот так кофе пополам с водой и прозвали его «Американа».
— Что за день сегодня?! То местные парни отказывают мне в равных правах, то вы сыплете колкостями. — впрочем внешне она не выглядела обиженной.
— О! А вы действительно журналистка?
— Что вы имеете в виду? — она насторожилась.
— Я думал у журналистов толстая кожа и вас так просто не проймешь.
Мимо столика прошла Мария. Остановилась. Повернула голову и сделала два шага назад.
— Добрый день! Может представишь меня своей новой подруге? — в ее голосе послышались нотки ревности.
— Да, конечно, присаживайся. Девочки прошу знакомиться. Мария — наш потрясающий специалист в медицине и не только. Шейла — американская журналистка. И кажется яркий борец за права женщин.
Девушки улыбнулись друг другу.
— Маша, тебе кофе заказать?
— Да ну что ты. Пойдемте уже. Сегодня первый день — выставку закрывают раньше. Вон все уже потянулись к выходу. Я тебя специально искала. Владимир Саныч уже ждет на воротах.