Вибрирующее присутствие Логана горячило мою спину. Я содрогнулась, ненавидя его, ненавидя так сильно за то, что меня к нему тянуло. Что было солью на самую глубокую рану. Боль появлялась ниоткуда, давя на мою кожу, пытаясь вырваться.
— Нам нужно поговорить, — его голос оглушил все вокруг меня.
Я медленно развернулась, чтоб встретиться с ним лицом и посмотрела на него так, как смотрела ночью. Я собрала для этого всю свою силу воли, позволила ему видеть то, что он причиняет мне боль, но никогда не сломает.
— Я не хочу разговаривать… или делать что-либо с тобой. Сможешь справиться с этим?
Он закрыл глаза. Когда они распахнулись, я отвела свою руку назад и ринулась ею вперед со всей силой, что у меня была.
Мой кулак столкнулся с его щекой, и его голову повело в сторону.
Он мог бы уклониться от него. По тому, как он посмотрел на меня и расслабил челюсть, я поняла, что он ожидал еще одного удара.
Вот я и ударила его еще раз. В то же самое место, по той же самой щеке. Кулак пульсировал от боли, и неудивительно, но второй удар не принес мне облегчения, как и первый.
Бездействие внесло лишь больше тени в его взгляд, а его руки безвольно повисли по бокам. Руки, которыми он обнимал меня накануне, прижимал к стене и к кровати. Руки, которые я так отчаянно хотела чувствовать вокруг себя, пока сплю.
Горло саднило, тело пошатывалось, а что сделало эту картину еще хуже, так это зритель, стоявший в двери уборной.
Я вытерла свою вспотевшую ладонь о платье и развернулась к выходу. Поправив волосы на ходу, я была уверена в своем внешнем виде к тому моменту, как вышла в коридор.
Твердые, ровные шаги несли меня к лифту. Я высоко держала подбородок, и расслабила лицо, когда достигла фойе нижнего этажа. Но, едва мои каблуки коснулись тротуара, а холодный воздух повеял в лицо, наступила дрожь. В ногах, в руках, на губах.
Ступая в напряженный поток траффика, я достала мобильный телефон из лифчика и набрала Колина.
Мне ответила голосовая почта. Нажала отбой и набрала снова. Голосовая почта
Я позволила потоку прохожих увести меня от «Тренчент Медиа», смотря на размытое очертание тротуара под ногами. Мне на самом деле не хотелось оставаться с мыслями наедине.
Непредусмотрительность была еще той сукой, и я не только о прошлой ночи. Если бы я могла заглянуть в будущее, и сказать нашим родителям пойти трахнуть самих себя в день, когда я окончила университет. До того, как подписала контракт, до того, как меня засосало в их грязные аферы.
Какого это было бы — иметь маму, с которой можно поговорить? Которая могла бы выслушать, понять и при этом любить? Которая могла бы не судить меня за сделанные ошибки и за боль, которую я чувствовала? Которая никогда бы не поставила меня в безнадежную ситуацию?
Но у меня был Колин.
Если бы он только ответил на свой гребанный телефон. Я набрала снова. Голосовая почта.
Я с трудом протащилась несколько блоков, шагая без цели и не имея места назначения.
Окруженная людьми. Предоставленная сама себе в своих мыслях. Но они все вращались вокруг Логана. Я пробежалась в памяти по выражениям его лица и реакциям с последней ночи и до сего момента. Я знала, что видела вещи, которых в нем не было, и я пыталась отделить предубеждение, но возвращалась к выражению у него на лице, когда я ударила его.
Возможно, он сожалел о том, что предал меня.
Хотя это все равно ничего не меняло.
Остановившись на перекрестке, я снова набрала Колина.
Наконец-то он взял трубку, и я услышала его сиплый голос.
— Где ты?
Я подняла голову вверх на уличный указатель.
— На углу от Мичиган и Онтарио. А где
— Ладно. Я тебя вижу. Обернись.
Что я и сделала как раз тогда, когда черный лимузин остановился возле меня. Дверь открылась, и Колин выпрыгнул из машины. Он раскрыл объятья, а его глаза были широкими от тревоги. Он знал.
— Твой отец позвонил тебе.
Он обнял меня и приподнял на носочки, с невероятной силой сжимая во мне мои сдержанные эмоции.
— Да. Он все мне рассказал.
Возможно, не все, но я перескажу ему, когда буду готова. Просто сейчас мне нужно было…
Я обняла руками его узкие плечи и крепко их сжала. Боже, это то, что мне было нужно. Сила объятья. Она приглашала меня отпустить все.
Я согнула спину, выпустила воздух из легких и закрыла глаза, заключая слезы в ловушку.
— Сет в машине?
Он помотал головой.
— Только мы.
И вот тогда я дала волю слезам, горячим и немым. Его руки покоились на моей голове и талии, а локоть поддерживал мою спину. Объятья Колина заберут мою боль.
Это и было изнанкой мести? Какую цену мне придется заплатить за все плохое, что произошло со мной и такими как я? Когда мои руки запятнались кровью, а первую свою жертву я бросил в мусоросжигательную печь, я знал, что это будет мне чего-то стоить.
Стоя под прикрытием за добрых восемь блоков от «Тренчент Медиа», я наблюдал, как через улицу Колин Андерсон обнимал свою жену. Именно тогда я ощутил, как чувство вины сжало мою грудь. Это было невыносимо.
