– Правда, чаще их убирает ее мать, особенно с тех пор, как у Кайли появился малыш, – добавил Мак.
Сара припарковала «коммодор» на пятачке, который был отгорожен бревном, выкрашенным в белый цвет. Было видно, что за садом когда-то ухаживали, но явно не Кайли Томпсон.
Сара постучала в дом. Ей удосужились открыть минуты через три. На нее пахнуло томатным соусом и скисшим молоком. Где-то в глубине дома орал телевизор.
– Здравствуйте, мисс Томпсон, – поприветствовала хозяйку Сара.
– Что вам нужно? – Голос у молодой женщины был гнусавый, волосы имели такой же блекло-рыжий цвет, как и у ее тетки, Эвелин Томпсон. Грязные, они были собраны на макушке и закреплены мягкой резинкой.
– Вы Кайли Томпсон? – Грубый ответ Сара не приняла на свой счет. Судя по усталому виду женщины, она не спала неделю.
– Ну да, это я.
– Я приехала задать вам несколько вопросов в связи с исчезновением Эстер Бьянки в пятницу после полудня. Пожалуйста, расскажите, что вы делали после двенадцати часов дня тридцатого ноября.
– Вы вообще-то на часы смотрели?
– Я подумала, что вы уже встали, – приветливо улыбнулась Сара.
Кайли несколько секунд молча смотрела на нее. Потом заговорила:
– В пятницу после обеда я была дома. Теперь, блин, я всегда дома. Если только не у врача. – Ее лицо смягчилось. – Бедный малыш. – Она дернула головой, показывая куда-то назад, – вероятно, имела в виду маленького ребенка, о котором говорили Саре. Тот, должно быть, спал где-то в глубине дома. – Он постоянно болеет.
– Ваша мать приезжала к вам в пятницу во второй половине дня?
– Да. Делала то, что всегда: налила мне чай, собрала сумку с вещами Калеба. Слонялась по дому, наводила порядок.
– В котором часу она приехала и уехала?
– Она всегда приезжает около половины третьего, уезжает около пяти.
– Вы имеете в виду, обычно? А в тот день?
– Так же, как всегда, – ответила Кайли со скучным выражением на лице. Сара заметила на ее футболке в области сосков мокрые звездочки – грудное молоко сочилось – и быстро отвела взгляд.
Сверившись со своими записями, она спросила:
– А ваш отец? – Про Питера Томпсона Мак ничего ей не сказал, но она подозревала, что его алиби он так и не проверил. Сара обвела его имя в своем блокноте.
– Не знаю. Наверно, был дома с остальными детьми. По пятницам он не работает.
– Что вам известно о Стивене Бьянки?
– Самодовольный козел. Бьянки всегда были заносчивыми.
– Констанция Бьянки – близкая подруга вашей матери.
– Мама моя неровно дышит к убогим.
Сара бросила взгляд на неопрятную комнату за спиной у молодой женщины. Кайли Томпсон явно не подумала, что ее заявление в равной степени относится и к ней самой.
Разговор с Кайли Томпсон оказался не самым продуктивным, но на обратном пути Сару посетила блестящая мысль. Бесцельно глядя на фермы, мимо которых она ехала, Сара вдруг подумала, что, хоть дома эти стояли и не у самой дороги, многие из них она отчетливо видела из машины в утреннем свете. Значит, и обитатели домов могли видеть ее. Не исключено, что в пятницу кто-то заметил неизвестную машину, или незнакомого человека, или кого-то, кто здесь не должен был находиться. Например, Стивена Бьянки, которому полагалось работать в другом месте. Сара решила, что надо выступить с обращением к местным жителям. Возможно, кто-нибудь вспомнит, что видел нечто необычное близ своих домов или в зоне того маршрута, каким Эстер возвращалась домой.
– Хорошо, – согласилась Констанция Бьянки, когда Сара по телефону поделилась с ней своей идеей. – То есть вы хотите, чтобы я спросила, видел ли кто-нибудь Стива? – безжизненным голосом уточнила она.
– Мы скажем, что нас интересует любая информация о том, что могли видеть местные жители. Не упоминая вашего мужа, – объяснила Сара.
Обращение Констанции Бьянки с просьбой о предоставлении информации транслировалось по местному и национальному телевидению. Пока она не сошла с трибуны, Сара стояла на заднем плане. После, выдвинувшись вперед, она сделала заключительное заявление, продиктовав номер телефона, по которому можно звонить и оставлять сообщения. Перед выступлением Сара подавила в себе порыв пригладить волосы или прикоснуться к лицу. Она не любила выступать перед телекамерами. Ей пришло в голову, что, если эту пресс-конференцию покажет сиднейский новостной канал, Амира, возможно, увидит ее.
Краем глаза Сара заметила, что Шелли Томпсон помогает Констанции сойти с невысокой трибуны. Телевизионные огни освещали обеих женщин. Констанция смотрела под ноги; темные у корней волосы образовывали широкую полосу на ее голове. Шелли рядом с ней выглядела великаншей; от ее ярко-рыжих волос исходило свечение, что создавало эффект нимба вокруг головы. Сара предположила, что Шелли специально постаралась попасть в объективы фото- и телекамер: в кои-то веки потешила свое тщеславие, хоть что-то сделала для себя лично, а не для своих пятерых детей и мужа, который почти все время пропадал на работе. Шелли фактически сняла Констанцию с возвышения под щелканье фотокамер. Сара пожалела несчастную женщину: дочь пропала, муж арестован.
