- Правду, пожалуйста. Святой Инквизиции не рекомендуется лгать. Почему вы думаете, что Катрин мертва?
- Потому что она стоит у вас за спиной.
Я резко развернулся - сзади была полупустая узкая улочка, по которой спешили с вечерней службы редкие припозднившиеся горожане.
- Что за дурные шутки?
- Она ходит за вами, как приклеенная. Уже начала разлагаться и вонять. А еще она воет, на низкой ноте, словно скребет железом по стеклу.
Девица огорченно потупилась, потом продолжила.
- Да, ее никто не видит, кроме меня, но это не значит, что это выдумка моего разума. Все мои виденья оказываются правдой, к сожалению. Я предпочла бы многое из этого не знать и тем более не видеть. Но если вы мне не верите, то просто подумайте логически: куда делась Катрин? Перелезла самостоятельно через высокую ограду и сбежала к колдунье? Вы сами в это верите? Какой остается вывод? Колдунья провела ритуал прямо на месте, в саду, а вот что случилось с телом девочки, не знаю. Закопать помчица сама вряд ли бы смогла, спрятать тоже, я обыскала весь сад. В доме я не смотрела, но при такой-то жаре и скорости разложения мертвого тела ее бы уже точно нашли. Скорей всего, колдунья растворяет тела, под куклой в саду был участок мокрой земли...
Меня опять замутило.
- Довольно! Колдунья могла отвести глаза прислуге и просто вывести девочку к экипажу, - я хватался за эту спасительную мысль, поэтому перебил девицу, пытавшуюся мне что-то возразить. - Давайте уже зайдем в церковь.
Как всегда бывает в святых местах, на меня снизошло умиротворение и спокойствие. На встречу нам вышел отец Георг. Заглянув в его светлые и добрые глаза, я вдруг почувствовал, как все неприятности и тревоги этого безумного дня отступают прочь.
- Мальчик мой, - отец Георг нисколько не изменился, он поспешил навстречу, освятил меня священным знаком и заключил в объятия. - Ты так возмужал! Рад тебя видеть в добром здравии...
Отец Георг был моим наставником в Академии. Его отеческая забота, мудрость и, самое главное, непоколебимая вера в Единого и людей стали моей опорой на пути сомнения и принятия веры.
- Отец Георг, я тоже очень рад вас видеть. Жаль, что приходится встречаться при таких обстоятельствах...
Девица лишь невежливо кивнула отцу Георгу, поспешив к ждущей на скамье паре - белобрысому растерянному юнцу и измученной худой женщине лет сорока.
Отец Георг проводил девицу настороженным и неодобрительным взглядом, потом повернулся ко мне:
- Скажи мне, неужели ее подозрения подтвердились? Возможно, это всего лишь досадное недоразумение, она может преувеличивать...
Я отрицательно покачал головой.
- Увы, дело серьезное и требует безотлагательного вмешательства Святой Инквизиции. В опасности жизнь ребенка. А с кем разговаривает, - я замялся, мне почему-то не хотелось называть девицу по имени. - С кем разговаривает госпожа Хризштайн?
- Это ее брат, Антон, воспитанный и почтительный молодой человек. А вот рядом с ним, - теперь уже замялся отец Георг. - Бедная несчастная женщина, рабыня госпожи Хризштайн.
Я был неприятно поражен. Хотя чего я, в сущности, ожидал?
- В ужасном состоянии, больная, заморенная голодом и...
Девица о чем-то ожесточенно спорила с братом, ее поведение опять неуловимо изменилось. На лице появилась неприятная решимость и жестокость.
- Неужели она так плохо с ней обращалась? Мне все же сложно в это поверить.
- Похоже, что нет. Женщина сказала лекарке, что госпожа купила ее только вчера. Милосердие Единого, да пребудет с несчастной...
Похоже, девица поставила жирную точку в споре с братом, резко развернулась и направилась к выходу, безжалостно таща за собой хромающую невольницу. Брат плелся за ней с несчастным и обреченным видом. Я двинулся к ним навстречу, но девица меня проигнорировала, быстро следуя к выходу, пришлось притормозить ее за рукав. Она вскинула на меня взгляд, словно видя впервые, потом освободила руку и очень резко сказала:
- Антон, вместе с Тенью немедленно иди домой. Господин Тиффано, наш договор расторгнут. Отправляйтесь восвояси, делом госпожи Малко вам придется заниматься самостоятельно.
Я оторопел. Что еще за фокусы?
- Что значит расторгнут?.. Мне нужна кукла, слышите, - я успел перехватить ее за локоть уже на пороге церкви. Она вдруг резко извернулась и заломила мне руку за спину быстрым неуловимым движением.
- Вам придется искать другие улики, господин инквизитор. Забудьте про куклу. Я вам солгала, у меня ее нет. Желаю удачи.
Она отпустила меня, оттолкнув от себя, и скрылась в темноте улицы. Отец Георг поспешил на помощь, обеспокоенно всматриваясь в мое лицо.
- Мальчик мой, Кысей, что случилось?
- Хотел бы я знать, - я растирал покрасневшее запястье, какая же невероятная сила для такой худой девушки. - Ничего не понимаю, почему она вдруг так переменилась? Вы знаете, о чем она могла спорить с братом?
Отец Георг помрачнел.
- Не знаю, возможно, они решали, что делать с умирающей. Я хотел предложить госпоже Хризштайн оставить невольницу в нашем приюте, пусть остаток дней проведет в мире, здесь смогут о ней позаботиться, но не успел...
- Почему умирающей? Она так плоха?
