Началось все довольно культурно: они встретили меня в аэропорту, с ходу радостно сообщив, что в самолете моем обнаружена бомба, которую, однако, удалось обезвредить... Ничего себе начало! Мы с Ренатушкой тут же слегка отметили это радостное событие в стеклянном баре (Гага был за рулем), потом мы вышли на автостоянку — на жару, яркий свет, в заграничную пахучую пестроту.
Потом мы приехали в их скромненькую квартирку, разделись до трусов (кроме, разумеется, Ренатушки) и сели на террасе, расположенной над ухоженным садиком.
Присутствие мое среди друзей, с которыми я без отрыва жил десять лет (с того года, как Ренатушка приехала на стажировку в наш университет), делало все вокруг каким-то понятным, знакомым, незаграничным... словно мы чудом прорвались в какой-то привилегированный, закрытого типа пансионат где-нибудь в Ялте или Зеленогорске и теперь наслаждаемся
Потом, где-то на двенадцатой баночке пива, к Гагуле пришла роскошная идея: немедленно показать мне таиландский ресторан, расположенный прямо вот тут, в этом здании, поднимающемся террасами.
— Пойдем, Ренатушка? — вскакивая, произнес он.
Ренатушка, поджав губы, молчала.
— Но, Игор, — своим слегка гортанным голосом заговорила она. — Тебе же завтра целый день сидеть за рулем!
Я все понял.
— Да зачем? Неохота! Отлично же сидим! — миролюбиво сказал я.
Но Игорек уже завелся — уже вполне по-нашему, почти как в те черные дни, когда Рената, закончив стажировку, жила уже здесь, а его не отпускали даже на конференции, где бы он мог хотя бы встретиться с собственной женой. Но такие издевательства были тогда в порядке вещей — сейчас вроде нормально, но напряженка в душе осталась...
— Рената! — тряся перед своим изможденным детским личиком растопыренными ладошками, завопил Игорек. — Ты что, со своей обычной тупостью не понимаешь, что к нам наконец приехал наш любимый друг?
— Я не меньше тепя люплю Валеру, — волнуясь и слегка обнаруживая акцент, проговорила Рената. — И потому не хочу, чтопы из-за твоих трошаших рук он савтра погип!
— Ты знаешь, что я прекрасно вожу машину — в любом, кстати, состоянии! И все дорожные происшествия, которые с нами случались, происходили исключительно по твоей вине, из-за твоих идиотских советов, которые ты любишь давать под руку!
Игорек весь дрожал. Чувствовалось, что это давняя заноза в его сознании: полностью или не полностью владеет он сравнительно новой для него здешней жизнью — в частности, вождением машины.
— Но ты же знаешь, Игор, — мудро сдаваясь, проговорила она, — что я не могу с вами пойти сейчас в ресторан, я непременно — непременно, да? — должна готовиться к завтрашней лекции!
Игорек весело чмокнул ее в бледно-розовую щечку и убежал в комнату переодеваться. Мне вроде бы переодеваться было не надо — достаточно одеться — я и так был в лучшем... Игорек скоро появился в белых шортиках и футболочке, с черной кожаной сумочкой через плечо.
— Игор! — кротко проговорила она, кивая на сумку. — Зачем ты берешь
Но в Гаге уже играло его казачье упрямство.
— Ты прекрасно знаешь, что сумку я в прошлый раз потерял по твоей вине, причем в Испании, а тут — два шага от дома!
Рената кротко вздохнула.
— Не беспокойся, Ренатушка, все будет в порядке! — солидно проговорил я.
— Но ты, надеюсь, придешь к нам? — слегка обиженно-отстраненно проговорил он.
— Хорошо. Если закончу работу — приду! — сказала она.
С чувством божественной легкости (при всей нашей любви к Ренатушке) мы сбежали по скромной мраморной лестнице и вышли на улицу.
