— Вы так и не ответили на мой вопрос, — перебила его Евгения. Её беспокоило, что Пётр с такой лёгкостью вывел разговор в опасное русло. Сергеич только что практически признался, что собирается править силовыми методами. Это может вспугнуть спутниц Петра. — Что нам даст договор?
— Мы подходим к этому, — заверил её Пётр и продолжил, обращаясь к Сергеичу. — Я не хочу сейчас спорить о методах защиты или правления. Это было бы тем самым перетягиванием одеяла, о котором я уже говорил. Я хочу предложить договор, который мог бы служить своеобразным фильтром, для отсеивания людей заведомо неподходящих для общины; договор, который обещал бы людям определённые права и свободы, но и принуждал бы их к выполнению определённых обязанностей на благо общины. Я говорю вам о документе, который со временем может стать сводом законов в новом государстве. А какая там будет форма правления сейчас не суть важно — главное, чтобы люди почувствовали себя его гражданами, тогда они будут сообща работать, будут сообща бороться с врагами, будут приумножать богатства, как государственной казны, так и свои собственные. Люди привыкли так жить, они сами потянутся к привычному. Покажи им документ, где записаны их выгоды и они добровольно и с радостью последуют за тобой.
— Это называется бюрократия и бумагомарательство, — презрительно фыркнул Сергеич.
— Это называется организация и порядок, — возразил Пётр.
— Как бы это ни называлось, я хочу, чтобы такая бумага появилась, — вступила в разговор Катерина. — И я хочу, чтобы права женщин в этой общине были обговорены особенно подробно. Мне вовсе не хочется стать чьей-либо наложницей и рожать каждый год по ребёнку.
— И я тоже хочу иметь такую бумагу, — тут же присоединилась к старшей подруге Елена.
— И я, — закинул пробную удочку Сан Саныч и поймал свирепый взгляд Кирилла. Усмехнулся в ответ — что ему ещё терять?
— Было бы неплохо, — поддержал старика Гришка, за что получил под столом тычок в голень острым носком туфли Евгении. И уже ей назло добавил. — Особенно, если в этом вашем договоре меня запишут главным животноводом общины.
— Козлов буш разводить? — заржал Витёк. — Тогда я буду этим, как его, — Витёк напряг остатки мозгов. — Ну, королевским дегустратором, что ли. Чтоб выпивку всю первым пробовать.
— Дегустатором, — поправил его Димка. — Только у королей были виночерпии. И они часто травились.
— Что пойлом, что ли? — удивился Витёк.
— Нет, их нечаянно травили, вместо королей, — ухмыльнулся Кирилл. — Так что эта должность тебе в самый раз, Витёк. Не беспокойся, я проголосую, чтоб она тебе досталась.
— Хорош умничать, — оборвал их Сергеич.
— Я думаю, каждый в этой общине должен получить копию общего договора, в том числе и те люди, которые захотят примкнуть к нам в будущем, — невозмутимо сказал Пётр. — В противном случае я предпочту пойти поискать другую группу, где к моим советам прислушаются.
— Это я уже понял, — проворчал Сергеич. — Предупреждаю, что бы вы там не понапридумывали в этом своём договоре, главой общины всё равно остаюсь я. А моим ближайшим советником всё равно будет Евгения Батьковна. Кирилл — моя правая рука.
— Это ваше право, — улыбнулся Пётр. — Ведь это мы присоединяемся к вам, а не наоборот. А теперь давайте составим наш договор.
…Аркана не требовалось дрессировать, он понимал мои команды с полуслова, чувствовал мои желания и старался исполнить их раньше, чем я облекал их хотя бы в мысли. Бывало такое, что вечерами, когда я маялся от безделья, пёс приносил мне книгу, и только я бросал на неё взгляд — сразу понимал — это именно то, что мне сейчас нужно…
— Думаю, сегодня вечером уже можно будет снять швы, — констатировала Арина, внимательно оглядывая обритые бока и спину Спайка.
Спаниель смирно лежал на животе уже слишком привыкший к ежедневным осмотрам, чтобы дрожать или вертеться.
— А гулять с ним уже можно? — Данил умоляюще взглянул на Арину.
— Можно. Только смотри, чтобы он в реку пока не лез, особенно по утрам: застудит рану и опять воспаление начнётся.
Данил просиял.
— Хорошо, Арина. Я прослежу, не беспокойся!
С тех пор как на спаниеля напали эму, прошло уже две недели, и пёс совсем истомился в доме. Самое большее, что ему дозволялось — это выходить на веранду, чтобы подышать свежим воздухом. Хотя, по правде говоря, поначалу Спайк просто не способен был гулять — он на ногах и то с трудом держался. А всё потому, что в раны, которые нанесли спаниелю эму своими когтями, попало много мусора и началось воспаление.
