— Всё равно что, — сказала Евгения. — Наши условия неизменны: ты — глава общины, я твой советник, Кирилл — начальник над рабочими бригадами. Все новенькие автоматом направляются под его начало. Оружие на территории базы сдавать на склад, посменные дежурства на постах и плановую мародёрку продолжать. По поводу мелочей говори, что всё будет решаться в процессе. Это нормальные условия. Им нет смысла упираться.
— Так-то оно так… — вздохнул Сергеич. — Но чует моё сердце…
— Ладно, в крайнем случае, соглашайся на всё, кроме изменения первых трёх пунктов, а потом мы с ними разберёмся. Времена сейчас опасные, бандиты кругом, Ярослав со своей шайкой рыщет по городу, — Евгения многозначительно улыбнулась, и Сергеич ухмыльнулся в ответ.
Пётр расстроил их планы одной единственной фразой:
— Я хотел бы оформить наш договор на бумаге, согласно закону.
Сергеич, на одну долгую минуту потерял дар речи. Его ребята, которых он по просьбе Петра собрал тут же, в столовой, тоже изумлённо притихли. Общее молчание нарушила Евгения.
— А что эта бумага нам даст? — спросила она. — И какой закон вы считаете действующим сейчас, Пётр?
— Договор, записанный на бумаге — это гарантия того, что все решения, которые мы сегодня примем и которые отобразятся в этом договоре, останутся без изменений и наши подписи подтвердят согласие сторон, — невозмутимо ответил Пётр. — Это сделка. Человечество разрабатывало правила ведения сделок всю свою историю, и нет смысла отрицать полезность таких правил сейчас. Не рассматривайте моё требование, как проявление недоверия к вашим обещаниям. Рассматривайте его, как начало новой законности в новом обществе, — последние слова Пётр произнёс, повернувшись лицом к Евгении — это был ответ на её второй вопрос.
— Пётр, а тебе не кажется, что договор, записанный он на бумаге или не записанный, всегда легко нарушить, если некому проследить за его выполнением и наказать нарушителей? — сощурившись, спросил Сергеич.
— Многие люди действительно не обращают внимания на такие мелочи, как закон. Можно сказать, они идут так по жизни, — Пётр пристально посмотрел на Сергеича. — Это подонки. Я не обманываюсь: знаю — их и сейчас немало. Но подписанная бумага — это начало законности. И в настоящее время она может иметь колоссальную силу.
— Поясните, — попросила Евгения.
— Охотно, — улыбнулся Пётр. Он заинтересовал их, а это уже половина дела. Показать им их же выгоду и тем самым принудить согласится на договор — вторая половина. — Большинство людей, которые сейчас бродят по стране, уже начали отходить от того шока, который испытали все мы после Пыления. До этого момента они стремились найти своих родственников или хотя бы похоронить их как подобает. Они рассчитывали, что, восстановив семью, смогут вместе прожить и дальше. Я знаю это, потому что говорил уже со многими, да и сам надеялся на такое чудо, — Пётр тяжело вздохнул. — Это ложные надежды. Пыление не оставило нам шансов увидеть кого-либо из наших родственников живыми. Сейчас большинство людей уже поняли это. И если ещё месяц тому назад люди в большинстве случаев отклонили бы предложение примкнуть к вам, то сейчас многие предпочтут его принять. Но у каждого принятого вами человека будет своё видение правильной организации в группе. Кто-то предпочтёт утопическое равенство во всём, кто-то наоборот попробует сконцентрировать всё влияние в своих руках, кто-то мечтает о матриархате, а кто-то о гареме из ста наложниц. Все будут тянуть одеяло в свою сторону и в результате разорвут его на куски. Вам это надо?
— Нет, — качнул головой Сергеич. — Но я уверен, что крепкая рука справится с любыми вожжами.
— Возможно, — не стал спорить Пётр. — Можно опираться на силу, если она есть. В настоящий момент, сила — это численное превосходство. Ваше численное превосходство, — Пётр ткнул пальцем поочередно в Сергеича, Кирилла, Гришку и Сан Саныча, который странно скривился, заметив его жест. — А что будет, когда количество принятого в вашу группу народа многократно увеличится и у вас уже не будет первоначального превосходства? Или вы надеетесь на свой арсенал? Будете держать людей под прицелами круглосуточно, как в концлагере? Создадите рабовладельческое общество? Так это глупо — в любой момент к вашим воротам может подъехать танк и люди в нём смогут диктовать вам свои условия. Они смогут сделать рабами вас самих. Вы же знаете: всегда найдётся кто-то, кто будет сильнее вас и захочет занять ваше место.
— В жизни всегда так, — отмахнулся Сергеич. — Я пообещаю людям защиту и они её примут. Мне не придётся никого принуждать и заковывать в цепи. Это касается и тебя Пётр и твоих спутников.
— Тогда я спрошу, каким образом ты собираешься обеспечить мне защиту? И чего потребуешь взамен? Возможно, я не смогу дать тебе желаемого или просто не захочу. Возможно, я считаю, что справлюсь с функцией защитника лучше тебя. Возможно…
