Одна из них отличалась необычной окраской (кроме тёмных штрихов её хвостовые перья были разукрашены ещё и продольными светлыми полосками) и Арина назвала её Яркой. У второй отросли самые длинные из всей стаи когти, да и агрессии было многовато. Ярослав радовался, что Цапа, как Арина назвала эту особо когтистую эму, была самой маленькой после Мавки в стае и ходила под началом у спокойной Павы.
У Ярослава в тройке кроме Мавки были ещё два эму - самцы. Они были похожи, как две капли воды: оба коренастые, с мощными ногами, с цепким взглядом одинаково-оранжевых глаз, с матовым серо-коричневым оперением на крыльях и украшенным широкой тёмной каймой - на хвостах. Арина затруднялась их как-то назвать, потому что на ум ей приходило только одно: 'Близнецы'.
Сам Ярослав и вовсе не утруждал себя придумыванием имён для своих подопечных. Обычно он обращался к ним так: 'Эй, кто тут есть хочет? Налетай!', или так: 'Свинтусы, айда за мной!' - и этого было достаточно, чтобы привлечь внимание эму.
Вообще для птенцов был важен скорее зрительный контакт, нежели обращение по имени. Стоило задержать взгляд на ком-то из них, и он тут же поворачивал голову к смотрящему. Тарас утверждал, что зрительный контакт помогает установить ментальную связь между эму и их воспитателями. Но Ярослав пришёл к выводу, что это не всегда так. Возможно, чувство контакта играет определенную роль, но чаще эму поворачивались затем, чтобы взглянуть на хозяев, если нуждались в подтверждении голосовой команды или реагируя на их эмоционально окрашенные мысли. Чаще в последнем случае, так как все словесные выражения, которыми пользовались они с Ариной в общении с эму, те уже выучили и научились на них реагировать соответствующим образом. Так и старые собаки, прожившие всю жизнь рядом с одним человеком, начинают воспринимать целые предложения из его речи, как какую-нибудь конкретную команду. В этом нет ничего особенного, хотя со стороны может показаться, что собака выучила человеческий язык.
Радость, гнев, удивление и другие сильные эмоции эму чувствовали очень хорошо даже на расстоянии от своих опекунов. Обычно тогда птенцы старались найти их взглядом, чтобы определить, чем именно вызваны те или иные чувства. Именно в этот момент и был важен зрительный контакт: прослеживая взгляд опекунов, эму определяли, какой предмет (или явление) вызвал у тех всплеск эмоций. Если опекуны были вне поля их зрения, то эму старались отыскать их на участке, а когда это бывало невозможно (в последнее время часто так и бывало, поскольку птенцы сидели взаперти в своем загоне) - начинали нервничать и сильно шумели.
'Значит, - сделал вывод Ярослав. - Чтобы управлять ими, нужен видимый объект, на который должны быть направлены эмоции, соответствующие намерениям. Плакала система сигнализации, о которой мечтает Тарас! Конечно, если только мы с Ариной не будем сидеть в кустах и следить за периметром, чтобы наши эму смогли прореагировать на опасность должным образом! - Ярослав ухмыльнулся, представив себе эту картину. - Тут нам поможет обычная дрессура. Хм, надо будет не забыть поискать такую книжку. Когда только это будет? Эх!' .
Последние числа сентября
Город
- Значит так, - начал раздавать назначения Сергеич, когда все расселись по своим местам. - Кирилл с Леной, вы отправляйтесь на северо-восточный въезд...
Кирилл незаметно покосился на Лену. Девушка сидела пунцовая, низко наклонив голову, и делала вид, что удаляет из глаза соринку, но при этом едва заметно улыбалась. Кирилл тоже едва не улыбнулся, но поспешно напустил на себя равнодушный вид. Очень удачно выпал жребий в этот раз. Впервые на дежурство с ним отправлялась Лена. До этого несколько дней подряд ему приходилось терпеть Витька, а потом - что оказалось гораздо хуже, поскольку у пацана был воистину неисчерпаемый запас вопросов - новенького Димку.
Димка ездил с ним в последние две смены и эти шесть дней тянулись для Кирилла как шесть недель. Он уже и водить Газель пацана обучил, и стреляли они, и даже из рукопашной несколько приёмов показал - а тому всё мало. Но не бывает худа без добра: не добившись, чтобы Кирилл рассказал о своей жизни, малец самостоятельно выдумал ему нехилую легенду и Кирилл не стал его разубеждать. Всё ж быть боевиком, ветераном войн в горячих точках планеты - это круто. Даже если таковым тебя считает только пятнадцатилетний недоросль.
